На втором этаже библиотеки было разделение по секциям. Столики тут стояли маленькие - на одного-двух читателей. Туда пускали только обучающихся в школах, академиях и тех, кто сам повышает свою квалификацию.
Вот и пригодилась фальшивая грамота от директора школы. Так как романчики мы с благодарными слушательницами разбирали до атомов, то стало остро не хватать чего-то такого, что заставит работать мозг.
Веселею, кстати, тоже впустили в закрытую часть библиотеки благодаря директору школы. Подружка вежливо записалась на прием к нему, величественно прошла в кабинет и тактично расписала возможное каторжное будущее Наума Сергеевича. Даже продемонстрировала как правильно держать кирку, делать замах и втыкать острие в горные породы. В качестве пород выступила стена. Кирку она нашла в сейфе директора и несказанно обрадовалась, что Наум Сергеевич начал подготавливать инвентарь для ссылки.
Вот так она и обзавелась грамотой по пройденным расширенным курсам в горнообрабатывающей отрасли и в области юриспруденции.
Я вооружилась тетрадкой, грифелями, стиральным бруском и понеслась искать детскую психологию для начинающих преподавателей. Веселея сначала поддержала меня, но на каждое возможное применение морального, физического, ментального воздействия силы к детям, она находила статью в законах. Вот так плавно она и атаковала секцию с юридическими трактатами. Хотя, она и раньше проявляла любопытство в этой сфере.
Оставшиеся полгода, холодную часть, мы засиживались за книгами. Наше ответственное отношение к носителям знаний заметили работники библиотеки и разрешили забирать некоторые экземпляры домой.
Дома же пришлось организовать кружок для бездельничающих женщин в период холодов. Продукты в оплату организации досуга приносили все входящие в наш клуб чтецов и слушателей. Акаина Руховна бессменно присутствовала на каждом заседании и впитывала интересующие ее знания. Но, в основном, она следила за соседками, дабы они не натворили или подсунули чего, и продолжала обучать Веселею делу повара.
Помаленьку население Медуз стало более образованным. Женщины нашего кружка начали влезать в мужские разборки и выносить всем мозг с профессионализмом психолога. А на угрозы и попытки порчи имущества сыпали статьями и наказаниями за проступки. Стража стала бояться заходить на нашу, когда-то спокойную, улицу.
В середине весны мы уже сидели на изжоге. Вот совсем скоро мой день рождения, совершеннолетие и возвращение домой. Бром задерживался уже на две недели. Заранее мы привели дом в порядок, передали руководство кружка Мадине и Салмее и стали просто ждать, не уходя с участка дальше метра. Нервозность нарастала с каждым днем.
Каким-то образом муж смог передать нам конверт с работником порта. Закрывшись на все замки, мы уселись за стол и вскрыли послание. Первым выпал документ о скоропостижной кончине Брома Кристовича и присвоении мне статуса вдовы.
Целый день мы рыдали и даже не пустили никого, хотя стучались сначала в двери, а потом и в окна. Утрата была такой тяжелой, что сердце разрывалось и мы никак не могли из-за слез увидеть записку. К вечеру мы все же заметили ее.
"Приеду через три дня. В порт не сойду. Вас проводит родственник Ираиды и будет вести дело о возвращении имущества. Дом мой продать, деньги забрать с собой. Обратиться к поверенному Ведагору Ваганычу (мужу Акаины Руховны)."
- Дак это что получается?! - высморкалась Веселея в платок. - Этот скоропостижно скончавшийся живой что ли?
- Получается так. - я прочитала еще раз записку. - Это его почерк. Вот, глянь-ка!
Брачный договор и записка была написана одним человеком. Это подтвердила и Веселея.
- А что, у соседушки нашей муж имеется? - засомневалась я. - Ни разу его не видела.
В дверь снова кто-то загрохотал кулаком. А может и ногой. Я выглянула в окошко и заметила фигуру достойную горы.
- Акаина Руховна! Милая вы наша! Горе у нас великое! - запричитала я, повиснув у нее на шее и напрочь забыв о том, что Бром жив.
- Разберемся! - решительно заявила наша смотрительница и учительница и, собрав бумаги в конверт, потащила нас к себе домой.
Ведагор Ваганыч имелся и был в действительности мужем нашей знакомой. Маленький, щуплый мужичок в очках быстро заполнил документы и отправил нас в банк. Там нам выдали пять мешочков с золотыми монетами и мы, натужно кряхтя, потащили их обратно. Тщательно пересчитав дважды золотишко, муж Акаины Руховны поставил подписи и милостиво разрешил пожить уже в его доме еще два дня.