Ответом ей был громкий хохот.
После завтрака, который прошел почти в обеденное время, пришел Бром-Барий и заявил, что мы уже подошли близко к суше и можно собираться.
Берега я не узнала. Не было того устья реки, через которое мы уплывали отсюда. Виктор сказал, что мы слишком долго добирались по реке и можно было лесами добраться до Оплеух за день и пешком. Потом он указал Брому место, где нужно остановиться. Вот ближе к этим лесам мы и подошли.
Опять! Опять лодка, которую будут спускать на канатах! Не хочу! Даже мурашки пробежались по рукам и ногам.
- Что-то не так? - подошел Алех и оттеснил от меня Брома.
- Все в порядке. - не показала я страха.
- Ты ее держи покрепче. - хмыкнул "покойный муж". - Она мне в прошлый раз чуть руку не сломала, когда спускались в море.
На борт я залезала в предобморочном состоянии. Яков подхватил меня под руку и усадил. Рядом сел Алех и приобнял за плечи. Сопротивляться не смогла, а только вцепилась в его руку. Глаза закрыла, вдохи поглубже и не думать о высоте. Качка на канатах нисколько не походит на морские волны, а потому мои пальцы сильнее вжимались. Пришлось вспоминать как бы я хотела провести первое занятие для детей. Вот мы знакомимся, весело играем и разучиваем и цифры, называем слова на определенные буквы...
Так мы и добрались до воды, пока я витала в своих мыслях. На руке Алеха остались следы от моих ногтей. Ой!
Через Оплеухи.
Земля. Высокие сосны уходят ввысь, а берег обрывается под прямым углом. И как тут забраться наверх?
Подружка подвязала подол к ногам и бодро покарабкалась за Яковом, соревнуясь в скорости. У мужчины на плече висели мотки веревок, а Веселея шла налегке. Победила дружба, но только потому, что наверху край обсыпался и пришлось им помогать друг другу. Так она потом сказала всем. Яков же только улыбался и молчал.
Я смотрела на все это дело и только поражалась четким действиям людей. Вниз полетел конец веревки, к которому Рустам привязывал наши и вещи отряда по одной сумке. Веселея вызвалась их поднять и потянула поклажу вверх. Виктор поговорил с Бромом и попрощался и оттолкнул лодки от берега. На прощание мой "покойный муж" послал мне и Веселее воздушные поцелуи и сам уселся за весла. Яков наверху привязал еще одну веревку к дереву и скинул второй конец вниз, опираясь на который Горян тоже быстро стал взбираться. Только нигде нет...
- Виктор, - обратилась я к родственнику - А где Алех? Мы его на корабле забыли? Вроде бы рядом сидел.
Тот недоуменно посмотрел на меня, на мои руки, за мою спину. Я тоже посмотрела на руки. Боже мой! Позорище! Стою, ничего не делаю, всех разглядываю, потеряла парня, а сама в руку его вцепилась и перестала обращать внимание.
- Не думал, что я такой незаметный. - Алех взлохматил рыжие волосы и улыбнулся.
Я извинилась и отошла подальше. Щеки пылали, а под ногтями осталась кожа, содранная с рук парня. Еще и покалечила его! Мазь бы сюда заживляющую...
Наверх меня пытались затащить всем миром. Привязали, укрепили, ногу в петельку поставили, руки мои положили на веревку, заставили крепко держаться и потащили. По-моему, я поседела. Рядом карабкались Виктор и Алех. Рустам остался страховать меня снизу. Не приспособленная я к такому! Мне бы в комнатке сидеть или в беседке. Можно еще по улочкам по хорошим дорожкам погулять, а не вот это вот все. Зато подружка пищала от восторга.
Под соснами мы немного посидели, отдохнули. Ладно, это я сидела, а остальные что-то делали. Но вот настал момент и мы двинулись по тропе.
Романтично как! Вокруг зеленые хвойные деревья, кустарники и лиственные только начали распускать листочки, а в особо затемненных местах еще оставался снег. Чистый воздух, влажность и грязь. Никуда взбираться или спускаться не надо. Жизнь определенно хороша!
Ближе к вечеру мы дошли до избушки. Ну и кто тут может жить посреди леса? Из разговоров услышала об охотничьем пристанище. Вспомнилась библиотека в Медуз и книга "Заметки бывалого охотника", найденная Веселеей в отсеке законодательств. Его круглогодичная жизнь в лесу была осуждена, а сам охотник был приговорен подружкой к лечению в душеспасительном учреждении.
- Статья триста двадцать восемь - убийство с особой жестокостью (потрошение добычи), сто пятьдесят один - кража со взломом (разорение улья), двести семьдесят пять часть вторая - сбор запрещенных трав (табачная смесь). Да его лечить нужно! - возмущалась тогда подружка. - Столько правонарушений, а он на свободе и совесть его не мучает!