С подругой все просто - она сбежала. От тетки, от наказаний, от будущего жениха, которого ей обязательно бы нашли к шестнадцатилетию. Ее безбашенный нрав давно искал пути отхода, а тут такой удачный случай подвернулся. Сам Бром был не против, что к его жене прилагается довесок в виде шилопопой подружки.
Выходит, что Агата и впрямь выжидала время, чтобы взять меня в оборот. Мне-то девятнадцать, а ни о каких женихах ранее даже речи не велось!
Что же касается его имени...
- Бром значит?
- Мне еще повезло. - кивнул он. - Брат у меня есть. Калий. - глядя на смеющуюся меня, он пояснил - Отец у нас алхимиком был. Вот и обозвал. Так сказать, объединил все, что любил. И работу и детей. Его и матушки уже пять лет как не стало.
Матерь божья! Бедные дети с такими именами. Вот когда они у меня будут... Надо сначала дом вернуть себе. И жизнь. А потом видно будет.
- Соболезную вашей утрате. А отца вашего как звали?
- Крист.
- Бром Кристович и Калий Кристович?
- Давай на ты. - предложил он. - Хоть ты мне и в дочери годишься. Младшие. А вот поддерживать легенду нам стоит.
Женат Бром впервые, как и я. Как он ушел от отцовского ремесла в море в самую пору юности, так и сходил на сушу только в особых случаях. Брат его перенял дело алхимика со всем рвением. Женился, обзавелся детьми и жил вполне счастливо. Насколько позволял его мерзкий характер, передавшийся ему от их матушки, как пояснил муж. Бром же пошел в отца, хоть и не делом, но характером.
Вот, опять я убеждаюсь, что женщины - это зло! Да, я тоже принадлежу к женскому полу, но бывают же исключения? Или я тоже самодур... самодура... самодурка...
Первые сутки вне монастыря.
В деревеньке Оплеухово мы попрощались с батюшкой. Тот вздохнул с облегчением, когда понял, что Веселею он больше не услышит.
Оплеуховцы встретили нас настороженно. Где это видано, чтобы их местный святоша монашек привозил?! Да еще и моряка надыбал в поездке. Всем известно, что море в трех днях езды верхом, а по реке в два раза меньше. Так что вряд ли живого и бодрого морячка прибило к берегу речными волнами.
Переночевать решили у главного оплеуха, то есть у старосты. Тот заломил ценник в серебрушку с головы и Бром послал его в корму кашалота. Мы не поняли адреса и вопросительно посмотрели на моего мужа. Муж не понял наших взглядов и предложил отработать нехитрым способом - наколоть дров. Староста заупрямился и предложил еще побелить печь. Веселея закивала головой. Я же только горестно вздохнула.
В том году нас заставили белить печи в монастыре, так что с принципом работы были знакомы. Но это была отработка очередного наказания, а потому, подружка моя навыводила похабных словечек в самых неожиданных местах. Что вздумается ей в этот раз, я предположить не берусь.
Бром ушел во двор, а нас пригласили в дом. Нуждающаяся в побелке печь на кухне была велика и уже очищена. Осталось лишь нанести раствор. Веселея резво принялась разводить известь в ведре, отчего пыль и брызги полетели в разные стороны. Кисти нам не полагались. Предложила остричь пару овечек для получения щетины на кисточки. Жена старосты меня прокляла и предложила нам обрезать наши косы. Странная женщина. А белить-то чем?
Процесс побелки шел с применением тряпочек. Разводы смущали только меня. Староста внимательно следил за нами и зачем-то безмолвно шевелил губами. Периодически краснел, но не останавливал работу. Совсем к ночи мы закончили.
Спать нам предложили в предбаннике. Там и тепло и тихо. Жена старосты выделила каравай хлеба, крынку молока и соленые огурцы. Что она хотела этим сказать?
Огурцы с частью каравая смел Бром, запивая колодезной водой, а нам оставил молоко и оставшуюся часть хлеба. В еще теплой бане на полках расположилась девчачья часть нашей группы, а муженек остался в предбаннике на лавке.
- Веселея, - обратилась я к подружке, которая забралась повыше - Ты не знаешь, случайно, почему староста так за нами наблюдал?
- А я на боку печи вывела очертания женского тела. - зевая ответила она. - Помнишь, в срамных книжонках видели рисунки? Ну вот. Спокойной ночи, Иришка.
Уснуть не получалось. Я ерзала и перекладывалась с боку на бок. Совесть не выдержала и я отправилась замазывать "творческий порыв" Веселеи. Не хватало нам еще и здесь получить по спинам.
Вышла в предбанник и тихонько прошла к дверям.
- Плащ возьми. - пробормотал спящий Бром. - Весна. По ночам холодно.
Вот это слух! Прихватила плащ и отправилась в дом старосты. На кухне со свечой стоял хозяин дома и рассматривал "обнаженку". У подружки определенно талант! Я при виде той картинки в книге аж дышать забывала как, а тут все то же, только в масштабе.