Что-то стукнуло и кто-то зашипел. Шепчась о бесстыдстве молодых, было велено унести меня на кровать. Бесстыжесть была в том, что мы слишком долго мурыжили всех, а могли бы пожениться еще прошлой осенью. И вообще, Алех - мужчина, а значит виноват! Пусть привыкает. Это сказано Оленой. Все согласились. Я была против такого, но мое возмущение сквозь сон проигнорировали.
- А я, случайно, не жду ребёночка? - уточнила Марта Дмитровна. - Я имею ввиду, бабушкой не стану ещё? Что ты глаза закатываешь? С матерью разговариваешь, а должен уже с бабушкой!
- Если ты сейчас Иришку разбудишь, - прошептал Алех, неся меня наверх по лестнице - То бабушкой ещё долго не станешь!
- Дак её надо разбудить, чтобы э-э-э... Ты понял. Ты же понял?
- Мама!
- Алех!
- А давайте отметим столь радостное событие. - влезла Олена. - Чай-кофе потанцуем, пиво-водка...
- Ты не пьешь! - прервала её бабушка.
Дальнейшее препирательство прошло без моего сонного участия.
Проснулась опять к обеду. А ведь завтра в школу на занятия к старшей группе... Решено! Иду доделывать заготовки. Пришли Маня и Миша и с удовольствием помогли мне. Иннокентий Анатольевич поздравил с помолвкой и занялся садовыми делами. Быстро же разнесли весть мои девочки! На всякий случай, никуда не выходила из дома до утра.
Школа была в курсе моего изменившегося положения. Мужская часть коллектива, а это только двое женатых преподавателей по физическим дисциплинам, обиделась на меня и отказалась общаться. До обеда. Потом они не выдержали отсутствия подробностей и попытались выпытать их у меня. Но не тут-то было! Милые дамы вцепились в меня и почти разорвали вопросами на несколько маленьких учителей.
Спасли Арина Славовна и Мир Валерьевич. Они вырвали меня, заявив, что нужно согласовать летний план занятий для ребят, подготавливающихся к поступлению осенью. На самом деле, они тоже хотели подробностей. Ужасные люди меня окружают!
Весь оставшийся день я трусливо пряталась за детьми, которые оказались более человечными. Или им просто понравилось, что учитель тоже принимает непосредственное участие в играх. Нет, мы не прыгали или бегали, а просто играли в шашки, которые мне вырезал Владияр, папа Олены, в крестики-нолики и рисовали части зверей с закрытыми глазами. Было весело.
Так я скрывалась всю рабочую неделю, а в выходные мы отправились в городской храм к батюшке.
Высокое белое здание с узкими и длинными окнами было помпезным. Затейливая лепнина на стенах и потолке, позолота у рам икон, огромный алтарь, покрытый золотой тканью с алой бахромой. Даже неудобно как-то заходить.
- Дорого-богато! - прокомментировала Олена.
- Главный храм в Царь-граде даже уступает в роскоши этой богадельне. - почесал затылок Мир Валерьевич. - Давненько я сюда не забредал.
- И очень зря, уважаемый градоправитель! - выплыл толстенный мужик в широкой рясе с золотыми символами по подолу. - А храм нуждается в вашем внимании и пожертвовании.
- По-моему, наша администрация нуждается в пожертвовании. - пробурчал мой будущий свекр.
- Нам бы дату свадьбы назначить, батюшка. - выступила с делом Тания Власовна.
- На какой день осенний желаете? - кивнул этот "золотой" святой отец.
- На летний. - вежливо уточнила Марта Дмитровна.
- Невозможно! - потряс щеками батюшка. - Я на лето отправляюсь в шествие по святым местам.
- Дак прошлым летом же было шествие? - удивленно сказала Олена. - Отец Митрий шествовал и немного рассказал об этом богоугодном корпоративе батюшек.
- Было. - мирно согласился он. - А сейчас иду я один. Не люблю многолюдные сборища.
- Вообще-то, одни из таких сборищ называются приход! - влезла Веселея. - А вон там не Ухрик ли нарисован?
И рукой нам сделала тайный знак, чтобы мы уходили, а сама она осталась отвлекать. Олена сделала движение, будто что-то пьет. Веселея кивнула. Через час подружка и Ибрагим нашли нас в кофейне.
- Ну и жучара этот толстяк! - возмущенно прорычала она, отобрала у меня кружку с кофе и выпила не поморщившись. - Только представьте, он запросил за обряд пятнадцать золотых! Вымогательство в чистом и грязном виде! И даже не предъявить ему ничего! Надо посоветоваться со знающими людьми.
Веселея быстро чмокнула меня в щеку, попрощалась со всеми, подхватила Ибрагима и умчалась куда-то. Только коса мелькнула.
Я загрустила. Алех обнял и прошептал, что на местного святошу он напишет жалобу вышестоящему святоше. Я уже хотела бежать и догонять Веселею, но рыжик остановил, сказав, что лишняя информация не помешает.