ПРОЛОГ
Случилось это, наверное, ещё до того, как появились первые звёзды. Хотя не совсем понятно, как появились первые звёзды: из-за этого или, наоборот, это появилось из-за звёзд. Но было вот что: тогда совершенно точно существовал наипрекраснейшый город — всё в нем было идеально. Кроме люд человеческих… И жил там такой человек, уже неясен его подлинный пол и то, как он выглядел, но есть точно одно — этот человек стремился жить, жить такой жизнью, какая бы была у него самой лучшей. И человек тот знал истину мира. Точнее, не знал он совсем ничего, однако додумался до невероятного совсем малым. Эта невероятная истина заставляла его хотеть жить дальше, хотеть существовать вечность… Но предсказали ему совершенно другое. Сказали: «Умрёшь точно молодым, в самом рассвете сил, где-то около 30 лет, когда познаешь отчаяние и вокруг не будет никого, кроме самого тебя».
Человек не смог принять это за правду. Он определённо не хотел этого. Однажды, когда он подошёл к волнам, они ответили ему: «Иногда приходится мириться со многими вещами, неугодными тебе, стать жидкостью, чтобы принимать форму сосуда, подстраиваться, даже если плющит. Однако, на то мы и вода, что не поддаемся и сохраняем себя». Человек внял это, задумался. Задумался глубоко, и когда вспомнил ту самую истину, он понял, что во что бы то ни стало нельзя меняться. Он не ослушался. Смог даже обмануть судьбу, предначертанную небесами! Однако, прибегнув к таким методам, человек лишился собственных эмоций… А Мир из этих эмоций соткал новое создание, Божество Юности и Слёз — Кэгзё, воплощение аксолотля.
Зарисовка 1.
На большой и светлой кухне частного домика ловко орудовала сковородкой и белой вязкой жидкостью, смешанной из разных продуктов, девушка среднего роста с красными, как ригура, волосами, тоже средней длины, как и все её такое универсальное и опытное тельце.
Она готовила что-то особенное, напевая себе под нос песню, крутящуюся в голове, как на карусели, и счастливо приулыбаясь в это время. Одетая в пижаму, она готова на все, чтобы позаботиться о своей дорогой названной сестрёнке. Даже приготовит ей завтрак рано утром, когда сама жуть как устала на своей работе, ограничивая себя чем попало. Она защищает её даже будучи слабой, защищает и дорожит так, как никто в этом мире. Как никто в её восприятии.
Она готовила что-то, что своей формой, цветом и запахом напоминало толстенькие румяные блинчики. Девушка немного прищуривает свои глаза, принюхивается и выдыхает аромат так, будто попробовала его на вкус. На зубок. Её красные локоны небрежно убраны в подобии пучка или завитка, чтобы они её не отвлекали. Корни её родственных волос немного просачиваются наружу.
Дом стоит в тиши, жара на улице обещается быть. Окно заранее приоткрыто, чтобы всё следственное от готовки побыстрее выветрелось. Звук утреннего тихого ветра образуется в листьях деревьев Ригуры и задувается в щель форточки, чтобы потом унести с собой пряный запах.
Когда она положила на тарелку последний кусочек, услышала топот маленьких ножек, доносящийся прямиком из глуби второго этажа. Они продолжали идти по лестнице, спускаясь все ниже и ниже табуном, поскакивая на деревянных ступеньках, пока не пришли на кухню. Взору её предстал силуэт маленькой девочки в помятой футболке и шортах, с длинными темными волосами, завязанными нежными руками в косичку. Лицо её было кое-где красновато от сна, а глаза часто моргали и все никак не могли привыкнуть к свету.
- О, ты уже проснулась? Это не я тебя случайно разбудила? — девочка вдруг посмотрела на неё растерянными глазами, но немного успокоившись, поджала губы и опустила голову. Так она прошла до стула и села на него, поглядывая куда-то в сторону.
- Извини, ты… до сих пор не отвечаешь. — плечи младшей слегка встрепенулись вверх, а когда девушка последовала её примеру, сев за стол, она подняла на неё свои глаза. Смотрела на нее так, будто хотела запомнить её на всю жизнь и никогда не отпускать. Ладошки её под столом нетерпеливо сжались. Она вновь посмотрела вниз, но это продлилось недолго. Девочка глянула на её вопрошающее лицо и сказала, преодолевая внутреннее я.
- У тебя очень… Красивые глаза. Ты… знала? - её голос говорил очень медленно и тихо, а лицо стало невозмутимым и спокойным. Смотрела она твердо, но дышала как-то стеснительно. И это ни капельки не отчуждало. Девушка напротив грустно глянула и робко улыбнулась ей, немного опустив брови. «Спасибо» — она слабо кивнула ей, прожевав в губах гласную «о», и чуть более громче, с решительной улыбкой, продолжила:"А теперь продолжим есть!"