Огибая гору по просторному безлесному участку, дорога вывела нас к роднику. Люди часто посещали это место, свежие следы ещё хранили запах человека.
Ирине нет необходимости использовать суперспособности. Достаточно звериных навыков, чтобы считать информацию со следов возле кристально-чистого источника. Мужчина, один, пил воду из кружки, висящей на сучке дерева. Не далее, как вечером, на закате. Ушёл по дороге с полян вниз, в долину.
Нет ничего удивительного встретить одинокого путника в этих местах нет. Дорога вела на лесничий хутор, а от него к двум дачным товариществам. Проезд по дороге из города в горы к живописным местам и дачам перекрыт пропускным пунктом. Общедоступный прежде горный серпантин теперь принадлежит нефтемагнату. Дачники и жители хутора имеют пропуска. Все остальные идут лесом.
Мы пить воду не спешим. А вот баклажку свежей родниковой водой решили наполнить. Благо, среди нас есть одна рукастая, стоит только девицей оборотиться. Отдых полчаса, водопой, посещение придорожного лесочка и опять в путь, в след за одиноким лесовиком. Завтракать будем уже за хутором.
Расслабленно растянувшись на стволе поваленного дерева, наслаждаюсь аурой поляны. Когда-то лесник по фамилии Кваша разбил огород ниже по течению ручейка, вытекающего из болотистого озерца. В детстве мы с семьёй часто приходили сюда на маёвки, да с ночёвкой. Контуры грядок тогда ещё угадывались среди зарослей ожины и разнотравья. Нынче всё было как прежде, только огорода уж и след простыл, да дорога от родника на поляну заросла деревьями на месте ожиновых куртин. Раньше полян было несколько, с обоих сторон от тропинки. Теперь дорога шла через лес без намёка на просторы.
Спускаемся быстро. Дорога ничем не примечательна, петляет по пологому склону горы от глинища к глинищу. Весенняя распутица проявляется по мере приближения к долине. Ото всюду сочится вода. Арани скользит на спусках, приседая на задние копыта. Стараемся выбирать путь по вершинам бугров. Чем ниже, тем сложнее спуск, раскисшая земля скользит и налипает на лапах и копытах. Приходится постоянно стряхивать комья грязи. Нарваться на кабана под шум спуска нам не грозит.
Так и проскользили бы мимо бездыханного тела, да шакал шарахнулся в сторону. Мы помешали ему дождаться смерти несчастного путника. Анечка первая бросилась под корни вывороченного дерева. В защиту ощетинившейся корневой системы забился загнанный кабаном мужчина. Он был без сознания, дыхание еле угадывалось нашим острым слухом. Под сплетение корней я просунуть голову не смогла. Аня, не долго думая, не стесняясь своей наготы, протащила тело к вниз по склону, освобождая доступ к ране на его груди. Терпеть не могу вонючих мужиков, курящих и пьяниц. Этот экземпляр ничем не отталкивал. Аня проворно выхватила аптечку из чересседельных сумок Арани. Ритуал обращения человека в зверя моей кровью выполняла Аня. Я лишь оттолкнула её в сторону сразу после введения шприца в человеческую плоть. От греха совместной трансформации подальше.
Арани еле устояла, что бы не кинуться прочь. Какой ещё должна быть реакция лошади на внезапно возникшего перед мордой волка? Ситуация грозила крупным конфликтом. По идее, новообращённый должен был шарахнуться от нас, грозных зверей и бежать со всех лап, куда глаза и не глядят. Наш спасённый сходу оскалил клыки и изготовился к прыжку.
Мы с Анечкой, не сговариваясь, грохнулись в жижу между волком и лошадью, задрав кверху лапы. Сработало. Озадаченный волк невольно присел задом в грязь.
Кому-то надо было провести разъяснительную работу и выдать инструкцию, как правильно завершить инициацию. Кому ж ещё? Среди нас только одна подходит на эту роль. Меняем дислокацию, закрывая Аню: я сидя, Арани стоя, чтоб девичье тело не просвечивало. Наслаждаемся реакцией волка на появление вместо тигрицы красна-девицы. Вопросов у волка не возникает. Покивав головой в соответствующих местах наставлений, волк начинает носиться вокруг нас кругами. Идём медленно. Волка до места его назначения нужно довести не раньше, чем через два часа.
Глава 60. Дракон и другие
Глава 11. Колоборация царственного змея с безродной птицей.
Хрустальное свечение сталактитов, свисающих с высот потолка, отсвечивало золотом в причудливом переплетении мерцающих прожилок стен, что придавало пещере облик дворцового камерного театра. Стройные колонны сталагмитов, украшенные переливами сполохов, дополняли ассоциацию со стилем ампир. Толща скал окружала небольшой, почти идеально круглый зал сплошным монолитом, отграничивая замкнутое пространство от внешнего мира.