Ирбису действительно плохо запомнился рассказ Самди о том, как златоглазый бог прикидывался драконом, похищая принцесс и заманивал к себе рыцарей. Слишком уж много треволнений пришлось пережить в те дни.
— Излагай, что помнишь.
— Эм… Мне говорили, что тот дракон похищал принцесс… Заставлял их работать, влюблял в себя, а затем позволял каким-нибудь героям спасти их. Что-то говорил влюблённым девушкам, будто, если вернутся, смогут быть с ним. А… Да! Тот дракон тоже серебряным был! Вот, — юноша осёкся, подумав о том, что действительно может быть какая-то связь между сказкой о драконе, заманившим их в лабиринт златоглазым, и живой статуей. Вот только какая именно, понять не удалось.
— Хм. Малой, это всё? Как тварь победили? И что с вернувшимися принцессками было потом?
— Ну… Кажется, дракон позволил себя кому-то убить. Вернувшихся он то ли съедал, то ли стирал память и оставлял жить крестьянками в деревне. Нет. Про память — это с не спасёнными принцессами делал. А съедал он рыцарей, которые на него нападали. Но позволял спасти похищенных, если хитростью действовали. Да! Точно! Но не помню, что случалось с вернувшимися. Кажется, что-то плохое. Вот.
— Понятно. Выходит, сказочка эта эльфийская? Никогда её не слышал.
— Угу.
— Это хорошо. Остроухие живут очень долго. Их сказки могут рассказывать о реальных событиях!
— Эта точно была реальной! — уверенно заявил Ирбис, лично знакомый с тем, кто выступал в роли дракона.
— Ну что же, с этим уже можно работать! Так, малой… — вдруг задумчиво заговорил мужчина, — чем, говоришь, принцессы в плену у дракона занимались?..
— Точно не помню… Кажется, он их грязную работу делать заставлял. Так издевался. Вот.
— И как в такого гада влюблялись? Он же чешуйчатый и огромный…
— Не знаю!
— Ну да… Ну да… Так, малой! Задницы поднимаем. Ты с вещичками в сторонке постой, а я кое-что попробую. И только попробуй заржать! Пришибу…
— Ладно. А что придумал?
— Увидишь.
В то же самое время в недрах сокровищницы происходила другая беседа между двумя незримыми наблюдателями.
— Самди, твой подопечный идиот. Ведь ты ему разболтал о своих играх в дракона? — детским звонким голосом говорил обвивший себя пушистым хвостом белый лисёнок, сидя на голове дракона, занятого наведением порядка в своих владениях, — это было три цикла вымирания назад. Та история никак не могла дойти до нынешних времён в оригинальном виде! Не мог лабиринт быть создан на основе того, что никто не знает!
— Да, я, — отозвался златоглазый бог, сидевший в пол оборота с закинутой на колено ногой на ныне пустующем постамент в центре пещеры, и опираясь на правую руку, — не суди строго. Котик потихоньку учится пользоваться головой. До встречи со мной вообще был обычным наивным дурачком. Кто же тогда знать мог, что в таком месте вспомнят ту сказочку. Кстати, ты не прав! Лабиринт вполне мог просуществовать с тех времён.
— Но тогда он был бы непроходим из-за утерянных знаний!
— Вот сам мальчишке о своём видении ситуации и скажи. Они хоть думать пытаются… Слушай, Син, мой наёмник тут такую глупость придумал. Можешь им подыграть?
— Тебе всё мало⁈ Уже достаточно вмешался!
— Да ладно тебе! На прохождение лабиринта это никак не повлияет, а мы немного развлечёмся.
— Что задумал? Не вздумай им опять подсказывать.
— Не собираюсь ничего подсказывать. Обещал ведь. Не нервничай.
Лис возмущённо фыркнул, выражая недовольство, после чего ворчливо заговорил: — Ещё бы… Я проверил память Ирбиса! Ведь уже подсказал своему подопечному, как пройти все три сектора! Они должны покорять подземелье собственными силами, честно заработав награду.
— Сомневаюсь, что котик разглядит подсказки в моём обычном сарказме. Всё равно ведь прохода найти не могут, хоть и сидят возле него.
— Сами виноваты в том, что прошли по краю лабиринта, не заглянув в центр за подсказкой! Сами пусть разбираются, или уходят, пока ещё могут.
— Успокойся уже. Не буду ничего подсказывать больше. Ну так что, подыграешь идиотам? Хоть посмеёмся.
— Ладно… Внесу правки в модель поведения статуи.
Передав зверолюду сумку и отогнав вглубь коридора, оставшийся при всём оружии наёмник глубоко вздохнул, борясь с волнением, а затем шумно выдохнул. Встав перед аркой прохода, Арваде крепко взялся обеими руками за древко копья, принявшись тупым концом водить из стороны в сторону возле собственных ног. С пол минуты он простоял на месте, набираясь решимости, после чего шагнул в сокровищницу, не слишком-то уверенно, но громко заговорив: — Я это самое… Принцесса! Да-да! Принцесса… Убираться пришёл. Пришла… У хозяина тут так намусорено! Так намусорено… Пол подмету. Хозяин ведь не против?.. Я вхожу! — после чего совсем тихо, едва шевеля губами, добавил: — Не жги меня, гад чешуйчатый…