Ещё спустя миг лабиринт сотряс ужасный удар, сопровождаемый падением ближайшей к каменному трону люстры и звоном бьющегося в дребезги хрусталя. Изменения окружающего пространства прекратились. Вокруг был бальный зал со стенами и тремя выходами. От Порока не осталось ни следа. Исчезла и вся призрачная паутина с мертвецами. Парившие в воздухе метровые кубы рывком сдвинулись, восстановив изначальную конструкцию, скрывшую в своём нутре ослепительное сияние. Вместе с тем стих и гул.
Во вспышке, трёхметровый куб с письменами на гранях переместился в центр помещения и с грохотом рухнул на пол. Наступила тишина, разбавляемая перезвоном хрустальных украшений на раскачивающихся под потолком люстрах, ставших единственным источником света.
Нервно озираясь по сторонам, Арваде констатировал увиденное: — Порядок, малой. Походу это бальный зал. И здесь пусто. Поднимайся…
— Всё закончилось? — спросил Ирбис, пытаясь подняться опираясь только на правую руку. Товарищ пришёл ему на помощь, подхватив под плечо и заявив: — Походу всё. Эту болтливую тварь всосало в свет. А сколько гонору было…
— Ч-что теперь? — поинтересовался парнишка.
— Осмотримся. Тебе пожрать ещё нужно.
— Зачем?
— Кровь восстановить. И очень надеюсь на то, что мы выбрались из бездны. Нужно теперь из поганого лабиринта убраться живыми и желательно с наваром.
— Угу…
Беглый взгляд по опустевшему залу сразу обнаружил нечто новое: у трона правый угол помещения оказался разрушен. Пробив кладку, разбросанную по округе каменными глыбами, появился участок белой стены, около пяти метров длинной. Единственными её изъянами были едва заметное углубление, размером и формой напоминающее дверную арку, и находившаяся рядом, на уровне глаз, серая прямоугольная пластина с неизвестной надписью.
— Это ещё что такое?.. — устало вздохнул наёмник, — хоть бы не новые неприятности.
— Не знаю, что это. Вот…
— Ясен пень, не знаешь! Так, малой, как себя чувствуешь? От твари только тебе досталось.
— Плохо… Больно… Голова кружится и болит. Тошнит немного…
— Не вздумай терять сознание! Виноград ещё остался?
Пошарив по карманам, зверолюд отрицательно качнул головой: — Не осталось. Он раздавлен. Пальцы в соке.
— Тогда запасной план, — заглянув в так и висевшую на плече сумку, наёмник довольно улыбнулся, достав бутылку с гномьим алкоголем, — уцелела! Хорошо. Пей.
— Не буду.
— Пей, кому говорят! Кровь нужно восстанавливать!
Уговаривать юного напарника мужчина не стал, выдернув пробку и силой сунув горлышко бутылки схваченному за шиворот парню в рот.
— Ммм…
— Да не дёргайся ты. Пей! Пару глотков хотя бы. Всё равно ведь в глотку залью. Не сопротивляйся.
Ирбис сопротивлялся, облившись большей частью содержимое. Но кое-что, обжигая горло, всё-таки оказалось проглочено. Сумев вырваться из хватки, он отбежал на пяток шагов и, возмущённо уставившись на товарища, прохрипел: — Оно жжется… Зачем?
— Пить больше нечего, а тебе нужно… Да и в себя прийти поможет. Сейчас, после боя отпустит и накатит… Винишко с этим помогает бороться. По крайней мере, мне. Закуси теперь. Точнее, поешь. Кровь нужно восстанавливать. Где там твои шмотки посеяны?
— Не знаю. Уронил где-то, пока бегал. Не заметил где. Вот…
— Ну, давай искать, — скомандовал шатен, а затем сам допил содержимое бутылки, — недурной ликёрчик.
— Гадость! — заявил парень.
— Сам ты гадость.
Поставленная задача оказалась не сложной. Раненый зверолюд оставил за собой хорошо заметный намётанному глазу след из капель крови. Охотничий нож нашёлся у мирно покоившегося в центре зала куба, а оброненный дорожный мешок обнаружился у кресла, возле которого на молодого странника напал тигр. Убедившись в том, что повязанная на левое предплечье парня штанина сдерживает кровотечение, шатен заставил того съесть остатки вяленого мяса, даже если есть совершенно не хотелось.
— Арваде… А где щ-щит? — жуя, полюбопытствовал Ирбис, с ногами забравшийся в кресло, — и почему тебя даже не ранили?.. — последний вопрос был задан с неприкрытой обидой в голосе.