***
Араторн знал, его Иримэ рядом. Ноющая боль в левой ладони утихала с каждым шагом, приближающим его к черному замку. Один за одним осколки, царапающие кожу, покидали привычные места, уступая власть приятному теплу. Его сердце грохотало в груди, привлекая внимание всех эльфов. Но Араторну было все равно: «Пусть все слышат! Его Иримэ здесь!» Его не волновали выстроенные в две ровные шеренги воины темных эльфов, он лишь мельком заметил нацеленные на него стрелы лучников на каменных стенах.
Как только Араторн переступил порог замка, он обратился напрямую к ее разуму:
— Иримэ! — от безмолвного вопля отчаяния на виске выступила синяя вена. — Иримэ!
Араторн окинул чудовищным взглядом всех собравшихся в главной зале. Темные эльфы опускали головы, превращаясь в пепел от дикого огня пылающего в глазах владыки светлых братьев.
— Через столько лет поисков я нахожу тебя здесь? У ног моего врага! Иримэ! Где ты?
Она стояла в сапфировом длинном платье в цвет ее, все реже и реже снившихся Араторну, глаз.
— Ты еще не остыла за тысячу лет? Иримэ! — с мольбой он прошептал: — Скажи хоть слово.
Она медленно повернулась и посмотрела на него бесцветным взглядом.
— Иримэ, — Араторн закрыл глаза, их разъедала боль непролитых слез.
— Жаль, не могу увидеть тебя.
— Иримэ, — он сделал шаг в ее сторону, но остановился, до дрожи сжав кулаки. — Выйдем на террасу.
Араторну не нужно было оборачиваться, он чувствовал родной опьяняющий запах, тянущийся за ним по пятам.
Она медленно переставляла онемевшие ноги. За сорок лет Иримэ научилась вслепую ориентироваться в пространстве, но сейчас рядом с Араторном она спотыкалась о ровный пол. Душа тянулась к нему как мотылек на огонь, уже не раз опаливший ее крылья.
Араторн осторожно, боясь спугнуть, взял ее за руку. Он чувствовал, как кровь превращается в огонь, по телу растекается липкая приторная влага, перехватывает дыхание и горят подушечки пальцев. Он проводил ее в отдаленный угол террасы подальше от чужих взглядов, разрушающих магию беснующейся в солнечном сплетении души.
— Иримэ, — он продолжал говорить через редкую для эльфов телепатию. — Моя. Иримэ.
Араторн, едва прикасаясь, провел рукой по мягким губам, острым скулам, сомкнутым векам. Упиваясь любимыми чертами лицами, нежностью тела, стирающимся из воспоминаний запахом.
— Если бы я только мог спрятать твой аромат в памяти и наслаждаться им, когда захочу.
Иримэ не могла дышать, чувствуя, как пылает кожа в местах, где он прикасается холодной перчаткой.
— Я думал, что научился жить без тебя. Но, оказывается, я не жил, даже не дышал. Только по привычке заполнял воздухом легкие.
Он наклонился, обжигая жаром и без того пылающее лицо:
— Иримэ, я чуть не умер самой прокля́той для эльфов смертью — от боли потери любви.
Араторн не чувствовал, но из его глаз капали слезы, они оставляли ожоги на ее щеках.
— Возвращайся домой! Я нуждаюсь в тебе.
Иримэ провела рукой по лицу, чувствуя паутину морщин, которой не было тысячу лет назад. А говорят, эльфы не стареют, просто редко кто доживает вечный век до первых признаков уходящей молодости.
— Не вернусь, Араторн. И не проси.
Он отошел на шаг, оставляя Иримэ без обжигающего кожу тепла, погружая ее в привычный сумрачный холод.
— Не смогла простить меня за тысячу лет?
Она стояла перед ним. Его Иримэ. Всего в шаге, но так далеко. Их разделяла про́пасть тысячи лет разлуки, и никакой огонь любви не мог его преодолеть.
— Я простила тебя, Араторн. Так давно, что сама не помню когда. Я останусь, потому что нашла здесь дом и семью.
— Я твой дом! Ты моя семья!
Иримэ отрицательно покачала головой:
— Нет. Твой дом — это власть, твоя семья — это месть.
Ему понадобились все силы для сухого сдержанного ответа:
— Начинается коронация. Извини, не могу пропустить, как темные эльфы будут приносить клятвы верности дочери моего народа.
Араторн врал, если бы она его остановила, он не сделал бы ни единого шага. Нет в мире ни одного-другого места, где бы он хотел оказаться больше, чем подле нее. Но порой расстояние всего в один шаг ощущается непреодолимой бездной.
Фрагменты из моего романа "Последняя надежда" с драматической историей любви Иримэ и Араторна. Не главных, но важных героев книги.
Конец