– Али, – позвал он слугу.
Приближенный слуга поклонился и замер в ожидании.
– Приведи ко мне девушку из храма.
Слуга удалился исполнять приказ.
Мехмед смотрел в окно на море у пристани, где возвышались каменные быки и львы.
– Приветствую султана, – услышал он нежный женский голос, говоривший по-турецки с легким акцентом.
Султан слегка обернулся и увидел девушку, стоявшую вдалеке. Он не ответил на приветствие, продолжая любоваться видом из окна, и лишь спустя несколько минут, словно вспомнив о ней, произнес то ли утвердительно, то ли вопросительно:
– Родившиеся здесь называются порфирородными?
Ирина кивнула под изучающим взглядом и сказала:
– Точнее, порфирогенетами или багрянородными, рожденными в Порфире.
– Женщины только в этом зале рожают детей?
Ирина кивнула.
– А мы можем зачать здесь. Будет новая традиция, – лениво произнес Мехмед и усмехнулся.
– А не правильно ли сначала узнать имя матери будущего наследника? – с вызовом ответила девушка.
– То есть ты не против стать моей? – с улыбкой спросил повелитель.
– Со времен сотворения мира при завоевании других народов женщины всегда полагались на милость завоевателей, – ответила Ирина и потупила взгляд, чтобы скрыть свой страх.
Мехмед усмехнулся и повернулся к окну. Ирина проследила за его взглядом.
– Далее по направлению к морю располагаются террасы с цветущими садами и Буколеон. А за ним – священные храмы Фарросский и Неа, – словно музыку, услышал он ее слова.
– Будь на сегодняшний вечер моей госпожой и покажи мне их.
Ирина и султан прошли через бывшие императорские покои и вышли в сад. Огромный, утопающий в зелени, он вмещал в себя беседки, увитые плющом, и множество цветов, названий которых Мехмед не знал. Цветочный аромат опьянял.
В центре располагался большой бассейн, окруженный портиками, а за ним – терраса, украшенная мраморными статуями.
Внезапно перед ними возник трехэтажный белоснежный дворец с лоджией, обрамленной колоннами.
– Это Буколеон, – произнесла Ирина, – названный так из-за мраморной скульптуры сражающихся льва и быка, украшавшей пристань.
Ирина что-то еще рассказывала, но Мехмед плохо слышал ее. Он любовался архитектурой и красотой садов.
За дворцом виднелись храмы, их купола переливались в лучах заходящего солнца. Мехмед мысленно назвал это долиной храмов.
– Эти храмы, – она указала рукой, – более почитаемые моим народом: Фарросский и Неа. Уже темнеет, заходить в них нельзя.
Султан кивнул, и они пошли обратно. Шли молча. Ирина смотрела под ноги, а Мехмед рассматривал ее.
Вернувшись во дворец и зайдя в один из залов, она перекрестилась перед образом Богоматери, который завешивали слуги. Они настороженно смотрели в ее сторону, а Мехмед невольно залюбовался ею. Богоматерь на иконе была словно списана с Ирины: овал лица, глаза, губы…
Мехмед знаком отослал слуг.
Обернувшись к султану, она вдруг сказала:
– Завтра похороны императора. Я хотела бы там присутствовать и проводить его в последний путь.
Он поймал прядь ее волос, вдохнул незабываемый аромат и небрежно произнес:
– Ты дочь царя. Привыкла повелевать.
– Я не дочь Константина.
– Не лги. Твой наряд, украшения, волосы, пахнущие благовониями… Так не одеваются служанки и наложницы императора.
– Я не могу лгать. Я действительно не дочь, я племянница Константина, дочь его младшего брата.
– Племянница, – задумчиво проговорил Мехмед.
– Али, – позвал он. – Ты можешь завтра присутствовать на похоронах. Али сопроводит тебя, – кивнул султан слуге и добавил: – Проводи госпожу и будь с ней рядом.
Глава 3
Утро следующего дня Ирина встретила с восходом солнца. Служанка принесла траурное платье и еду. Быстро надев платье и накинув на голову тёмный платок, Ирина была готова. Служанка проводила ее на конюшенный двор, где у кареты ожидал Али. Он помог Ирине сесть в карету и занял место напротив. Всю дорогу она смотрела в окно и с грустью подмечала, что город отдан на разорение…
Подъехав к Фарровскому храму, в котором проходило отпевание, Ирина перекрестилась перед входом и вошла.Многие горожане пришли с вещами. После похорон они собирались навсегда покинуть Константинополь, а ныне Стамбул. Султан, как бы это было ни удивительно, разрешил всем, кто хочет, уехать, и никого не обращал в ислам, не делал рабами. Патриарх Илларион начал читать молитвы, церковный хор запел псалтырь. Ирина повторяла скорбные слова молитвы. В себя она пришла, когда люди стали покидать храм, направляясь на место захоронения. Она пошла за гробом. Провожая в последний путь любимого дядю и последнего императора некогда великой империи. С большим почетом и почтением владыку предали земле. Выходя за ворота кладбища, Ирина увидела малышку Софию с родителями. Девочка подбежала к ней. Она обняла ее и сообщила, что они уезжают: