– Добрый дядя из храма отпускает нас, мы уезжаем к моей бабушке.
– Добрый, – с грустной улыбкой проговорила Ирина.
Мать Софии, дальняя родственница по матери, предложила ей уехать с ними.
Ирина обещала подумать, но понимала, что она пленница.
Возвращаясь к карете, она услышала крики и повернула голову в их сторону. Вдалеке она увидела мужчину на белоснежном коне.
– Они выкрикивают «завоеватель», госпожа, – перевёл ей Али. – Сегодня пятница, повелитель отправился на молитву.
Глава 4
Глава 4
Вернувшись во дворец, Ирина, как и обещала, задумалась над словами родственников. Может, и правда стоит уехать, сбежать? Что ее тут ждёт? Отец убит в сражении, а сердце мамы не выдержало, когда она увидела его тело. Византия пала. Теперь это мусульманский город. Но что насчёт неё самой? Кто она теперь? Пленница? Наложница султана? Рабыня? Насколько она знала, из византийских женщин только ее отправили к султану. Хотя султан запретил насилие над жителями, особенно к женщинам и девушкам. Тем непонятнее становилось ее положение. Что делать за стенами Византии? Куда ехать? Куда податься? Да и свободна ли она? Даже если уехать, что будет потом?
Размышления были прерваны служанкой: она принесла обед. Но Ирина не притронулась к еде, а служанка так и не убрала ее. Может в надежде, что она поест? Ирина всёдумала.
Ближе к вечеру дверь отворилась, и она увидела султана.
Он стремительно вошёл, остановился и бросил взгляд на нетронутую еду.
– Совсем не хочется, – ответила она на его вопросительный взгляд.
– А чего тебе хочется? – спросил он.
– Честно? – он кивнул. – Выйти в сад.
– Идем, – так просто и спокойно ответил мужчина. Подозвав одного из слуг, сказал, – принеси платок.
Ирина послушно накинула и вышла за мужчиной. Но, как ни удивительно, они вышли в город. Вот так спокойно, без охраны. Ирина очень удивилась, но потом поняла – никому до них нет дела. Жители, кто ещё не успел, паковали вещи и покидали свои дома.
Проходя по улицам, было видно, что дома разграблены. Разбитые окна, валяющиеся вещи…
Видя все это, девушку охватила печаль и тоска.
– Господи, за что?! – она неосознанно произнесла это вслух, чем привлекла внимательный взгляд султана на себя. Он ничего не сказал, но Ирина заметила, как его лицо на долю секунды перекосило от гнева.
Ирина остановилась и перекрестилась в сторону патриаршего православного храма Святой Софии Константинопольской.
– Сколько себя помню, я всегда восхищалась великолепием храма. Будто святая София встречает меня в храме. Мне всегда казалась, что храм достаёт до небес, а во время службы ангелы спускаются и поют на клиросе… А чего стоил перезвон его колоколов! – после этих слов мужчина взял ее за руку на секунду и, повернувшись, они пошли обратно во дворец.
Возле комнаты Ирины Мехмед сказал: – Я обещаю, я восстановлю его.
Открыл дверь и пропустил ее внутрь: – Спокойной ночи.
Развернувшись, он ушёл к себе в покои.
Утром на заседании дивана султан произнёс:
– Какой город мы разорили!
После глашатаи разнесли новость по городу.
– Повелитель запрещает грабежи и насилие в отношение граждан города. Ослушавшиеся будут казнены. Также султан дал задание архитекторам разработать проект нового дворца.
Глава 5
Постепенно Константинополь возрождался. С грабежами было покончено. Многие знатные граждане, которые не уехали, приняли ислам и пошли на службу к султану. Брошенные особняки были отданы пашам и их перестраивали в восточном стиле.
Ирина тихо проживала в императорском дворце. Султан, кажется, забыл, что она есть, но вопреки всему этом она не относилась к разряду рабынь. Ей разрешали свободно передвигаться по дворцу, в услужение у неё были рабыни, она также могла беспрепятственно гулять за территорией дворца, но только в сопровождении Али и несколько стражников.
Часто гуляя по городу, она замечала изменения. Все больше и больше девушек ходили одетые в чадру, в толпе встречались восточные лица, слышалась турецкая речь и крики муллы, призывающие к молитве правоверных. Но больше печалило Ирину то, что Святую Софию, оплот христианства, обратили в мечеть и перестраивают. Появились минареты, мозаику со святыми образами завесили коврами. На ее месте теперь арабская вязь…Больше она не видела и не чувствовала той мощи и того трепета перед этим храмом, в котором с самого детства обращалась к Богу. Будто святые покинули эти земли. В такие моменты Ирина мысленно обращалась к Богу: «Господи, не оставь меня».
Иногда Ирина задумывалась, зачем она здесь. Она вспоминала прогулку по городу с султаном и его слова: «Обещаю, я восстановлю его».
А ведь он и вправду восстанавливал город, только на свой восточный манер. Стамбул восставал из пепла, только теперь как оплот мусульманского мира и Османской империи. Также Ирина замечала странность. Когда задумывалась о султане, она чувствовала не то что страх, нет, она его никогда не боялась. Ее тянуло к нему, с ним было интересно, спокойно, но страха – нет, не было ни капли. Она, наверное, единственная не побоялась взглянуть ему в лицо тогда в Софии. Волевое лицо, живой изучающий взгляд с неподдельным восхищением. Она увидела в нем не завоевателя, а в первую очередь, человека, сильного мужчину, потом воина. Она скорее чувствовала от негоисходящую опасность по отношению к себе. Это чувство было сравнимое с мотыльком перед огнём. Знаешь, что обожжешься, но летишь на тепло.