Первые минуты Ирина была в шоке.
Потом выдавила из себя:
– Я не могу. Это страшный грех. Вероотступничество.
– Многие жители Византии перешли в ислам, и я не вижу в этом ничего страшного.
– Пожалуйста, Мехмед, я прошу, – у Ирины начали наворачиваться слёзы, – не проси от меня этого. Ты ведь сам говорил, Бог един, ты не будешь притеснять христиан. Сколько я себя помню, столько помню и святую Софию. Я с самого раннего детства обращалась к Богу, я, я… – ее голос дрожал и глаза наполнялись слезами, – понимаешь, это уже буду не я.
Мехмеда охватила и злость, и одновременно желание убрать слёзы. Никогда женские слёзы его не трогали, они могли раздражать, но никогда не было больно от них. Мгновение он колебался, а потом просто обнял ее.
– Только не плачь. Если ты не хочешь, то веру менять не будешь, – а сам решил обязательно поговорить с ней позже, и убедить принять ислам. Держать во дворце иноверку, а тем более вводить ее в свои покои было запрещено, Мехмед нарушал устои, которым были века, тысячелетия.
К этому разговору о смене религии он, как и обещал, больше не возвращался, но часто рассказывал об исламе, традициях, обычаях, ни к чему не принуждал, а Ирина тем временем выпросила разрешение ходить в храм святой Ирины.
В один из дней, возвращаясь из храма, она столкнулась с множеством слуг, которые несли вещи, а рядом со слугами шла женщина и мальчик, при виде которых все кланялись. Али одернул ее и шепнул:
– Госпожа, нужно поклониться.
Ирина плохо рассмотрела незнакомку, ее лицо было скрыто вуалью, только красивое длинное платье из зелёной ткани переливалось в ярких дневных лучах.
Когда незнакомка ушла Ирина спросила:
– Кто это, Али?
– Это Гюльфем султан, а с ней шехзаде Баязит.
Ирина кивнула и в сопровождении Али направилась в свои покои.
Позже она узнала, что в новую столицу прибыла жена султана, его сын и мать, а также множество служанок и наложниц. Им выделили комнаты старого императорского дворца и активно началась стройка четвёртого двора – гарема. Вечером, читая книгу, Ирина удивилась появлению служанки.
– Госпожа, повелитель ждёт вас.
Накинув платок, она вышла со служанкой.
В покоях султана был накрыт стол.
– Присаживайся.
Во время еды Ирина спросила про Баязита.
Мехмед немного удивился, но рассказал. В конце своего рассказа, внимательно смотря в лицо девушки, он сказал:
– В этой жизни у меня два самых любимых человека – ты и Баязит.
Ирина пребывала в шоке, но про жену так и не осмелилась спросить. Сам же Мехмед ничего не сказал.
Возвращаясь утром в свои покои, Ирина столкнулась в коридоре с девушкой. По наличию служанок она догадалась, что перед ней Гюльфем. Она впервые увидела ее без платка и вуали, закрывающей ее лицо.
Это была очень красивая девушка.
Густые темно-каштановые волосы отливали янтарем, а черты ее овального лица были классически совершенны. Умные серые глаза излучали неприязнь. Остановившись в несколько шагах друг от друга, девушки изучали друг друга.
– Дай мне дорогу, Хатун, – проговорила Гюльфем.
– Здесь, много места, проходите.
Девушка зло посмотрела на Ирину и, обойдя ее, направилась в сторону султанских покоев.
Возле комнаты Ирину остановила пожилая, но очень красивая женщина. Взглянув на неё, Ирина сразу же поняла, кто перед ней. Это была мать султана – их схожесть была очень явной. Одно лицо, только разного цвета глаза. Ирина преклонила голову.
– Та, что носит ребёнка, всегда в почёте. Не перечь и не груби ей. Тут такие обычаи, девочка. Насчёт веры подумай. Неверная не может быть госпожой и проживать в гареме.
Глава 9
Оказавшись в своих покоях, Ирина отметила для себя, что жена султана беременна. Больно кольнуло в груди, но она запретила себе даже думать об этом. Она его жена, мать его наследника. Кому, как не ей, рожать от него детей.
Вечером вошёл евнух и объявил:
– Повелитель ждёт вас.
Это был не единственный вечер, когда султан ждал ее, и этот факт льстил Ирине. Гюльфем беременна, но Мехмед зовёт только её, с ней проводит ночи. Ирина просыпалась и засыпала счастливой, только днём, бывало, ее настроение могло быть испорчено ревнивой Гюльфем, но вечером она видела Мехмеда и вновь была счастлива.
***
Шли дни, а султану не давало покоя упрямство Ирины в отношении религии. Очень много слухов и разговоров было по этому поводу. Ему не раз докладывали об этом. Говорили и в народе, и в совете. Муфтии, не скрываясь,проповедовали о неверной наложнице. Осуждали, аМехмеда это раздражало. Нужно было предпринять меры. Нужно убедить Ирину принять ислам. Но как её заставить? Она очень упряма.