Скрип разъезжающихся ворот прервал мои воспоминания – мы въехали на территорию и остановились у открытого тренировочного комплекса.
Алексей, увидев меня, приказал помощнику продолжать занятия и, выслушав, уточнил:
– Едем на вашей машине?
– Нет, возьми с базы.
По дороге я предупредил его о возможной провокации и рассказал о Паше Колесникове.
Недалеко от конечной остановки трамвая я вышел из машины.
Вскоре подъехала черная «Волга». Немного выждав, из нее вылезли два рослых парня. Они огляделись, и один из них, по-видимому старший, кивнул другому… Тот вытащил упирающуюся Иру и повел ко мне, крепко держа выше локтя. Она шла безвольной, вихляющей походкой, опустив всклоченную голову.
Не доходя нескольких метров, он с силой толкнул ее.
– Лови…
– А полегче… – вырвалось у меня.
– Будет тебе и полегче, – усмехнулся другой, приближаясь. Поддерживая падающую Ирину, я не заметил, как перед ними появился Алексей, и старший резко скомандовал:
– Стой, уходим.
Взвизгнув шинами, машина умчалась. Я усадил Иру на заднее сиденье, сказал Алексею адрес Эллы. Трогаясь, он пояснил:
– Тот, который командовал, – бывший морпех и хорошо меня знает. Боец сильный, но скотина та еще. Заканчивая службу, получил два года дисбата за то, что зверски избил молодого матроса.
Мы почти внесли Ирину по лестнице, и, когда открылась дверь, она, видимо, узнав Эллу, выпрямилась и посмотрела на меня.
Взгляд стал осмысленным… Она заплакала.
Втащив ее, Элла захлопнула перед нами дверь.
* * *
Через три дня она сообщила, что под наблюдением врача состояние Иры улучшается, и попросила прислать вещи, так как за ней приезжает муж.
Римма Степановна всё упаковала, а фотографию, стоявшую на рояле, я, разрывая на мелкие кусочки, долго бросал с моста в реку, наблюдая, как они падают, кружась, и тонут, уплывая…
В эти дни я вышел на Сашу Некрасова, своего товарища еще с училища. Он возглавлял «фирму» – так все называли производственно-конструкторское объединение, занимающееся разработкой и внедрением изобретений. Несколько раз он обращался ко мне как к моряку-практику и, признавая мои советы очень квалифицированными, предлагал перейти к ним в объединение.
Работа была связана с испытаниями «изделий» в условиях, приближенных к боевым, то есть с частыми морскими маневрами и походами. Именно это меня сейчас устраивало, и я решил принять предложение.
Я тосковал по морю…
Саша обрадовался и обещал в ближайшее время согласовать с начальством мой перевод. Подписывая документы, Сергей, не скрывая неприязни, пожелал:
– Скатертью дорога…
Через неделю я осваивался в новом коллективе, а два месяца спустя, проходя экватор, наблюдал работу наших приборов в тропических условиях. Увлеченный интересными разработками, изредка встречаясь с какой-нибудь прелестницей, я не заметил, как пролетел год…
* * *
Гоша приобретал известность, и Элла пригласила меня посмотреть его новые работы.
Я не был большим ценителем живописи и довольно равнодушно рассматривал картины – но вдруг замер у полотна средних размеров…
В уютную морскую бухту входил парусный фрегат – еще угадывался растворяющийся в открытом море след его движения. Нависшие над левым берегом скалы дальше и выше переходили в заснеженные горные хребты, суровые и манящие. Справа дымка морского горизонта прояснялась синью неба в легких перьях облаков. И в этом небе, затуманенное, словно готовое исчезнуть, проступало лицо женщины. Медные пряди волос, распушенные морским бризом, обрамляли мягкий овал с припухлыми губами и чуть вздернутым носом. Большие зеленые глаза в карих крапинках смотрели так нежно и требовательно, что я невольно отвел взгляд…
Перед уходом я вновь стоял у этой картины, пытаясь понять ее очарование, и ушел, восхищенный талантом художника, сумевшего передать необъяснимое…
В последнее время у меня появилось ощущение, что Элла взяла надо мной шефство. Мы стали чаще общаться по телефону, а если у них намечалось какое-либо мероприятие, обязательно приглашала меня.
Если я отказывался – обычно не настаивала и не обижалась.
В этот раз, приглашая на выставку, она упорно не замечала моего нежелания, а когда заявила, что готовит мне сюрприз, я вынужденно согласился.
Выставка не впечатлила. О сюрпризе Элла даже не заикнулась, но зато меня заинтересовала женщина-экскурсовод: немного за сорок, в длинном платье, облегающем красивую фигуру, очень симпатичная, она держалась отстраненно и загадочно, словно проживая то, о чем рассказывала посетителям.
Я был уверен, что мы знакомы… Тщетно пытаясь вспомнить историю этого знакомства, я, наверное, разглядывал ее слишком откровенно и поймал в ответ укоризненный взгляд. Перебирая в памяти встречи и увлечения, я не находил ее там.