– А можно точнее знать день, когда я забеременела?
– Нет, только приблизительно, – ответила она, и я ушла, не зная, как это преподнести мужу.
– Но у тебя же спираль?! – были его первые слова.
– Прости, пожалуйста, но по приезду я пошла к врачу, и ее убрали. Я хочу, чтобы у нас был ребенок, но не предполагала, что это случится так скоро.
Ничего другого придумать я не смогла, и смотрела на него с ожиданием и страхом…
Недоумение на его лице сменилось доброй улыбкой.
– А как мы ее назовем?
Мне казалось, что я люблю его – и люблю по-настоящему.
– Ты считаешь, что у нас будет дочка?
– Конечно, такая же красивая, как ты, – он обнял меня, словно оберегая…
Я стала для него любимой и дорогой игрушкой. Ничего не позволяя делать по дому, советуясь с сексопатологом и начитавшись специальных журналов, он занимался со мной любовью так бережно и аккуратно, что меня это нисколько не затрудняло. Было даже интересно, какие позы и позиции он предложит и какие полные и неполные контакты изобретет…
Мне нравилось быть обожаемой капризулей, и, войдя в роль, я невольно подыгрывала ему.
– Я так не хочу…
– А как ты хочешь?
– А вот так…
Без ума от моей наивной развращенности, он был наверху блаженства.
Месяца через два я навестила Нину. Они по-прежнему жили в семейном общежитии, в маленькой комнатке, так как решили обзавестись третьим ребенком, и по многодетности им была обещана большая квартира в строящемся для медиков доме.
Сроки беременности у нас совпадали, и, как маму с опытом, мне было о чем порасспросить ее, встречаясь по выходным, когда она гуляла с малышами.
Про свои злоключения я, конечно же, ничего не рассказала и предложение дружить семьями оставила без внимания, опасаясь, что Слава проговорится о Ленинграде. Но настораживало еще и другое …
Муж ее, Анатолий Иванович, или Толюнчик, как она любовно называла его, – обходительный мужчина, на полголовы ниже ее и явно постарше, лысоватый, улыбчивый и умный, так откровенно, раздевая взглядом, смотрел на меня, что хотелось спрятаться, и в то же время это приятно возбуждало…
Когда в очередной раз я отказалась от предложения Нины встретиться всем вместе, она с обезоруживающей простотой спросила:
– Признавайся, тебя, наверное, смущает мой Толик? Можешь не беспокоиться: он на всех женщин так смотрит. Некоторые, в отличие от тебя, веря в свои чары, начинают строить планы. И – «мимо кассы»… – она рассмеялась. – Он просто нагуливает аппетит, а «обедает» только со мной… По его словам, имея меня, он имеет всех женщин.
– А ты не обманываешься?
– Нет. Поначалу я сомневалась и пару раз устроила проверки с такими девушками и в таких условиях, что отказаться было невозможно… А он так умело обошел «сладкие сети», что девчонки от души смеялись, пересказывая подробности неудавшегося соблазнения.
– Весело вы живете.
– А то… Ты даже не представляешь, как он любит меня!
Роды у нас прошли с разницей в две недели, и, когда наступило лето, мы опять стали общаться, но не часто. Одна с троими детьми Нина не могла управиться, и встречались мы, когда был свободен Толик. А он всё так же откровенно смотрел на меня…
Как-то я поймала себя на том, что, поправляя в коляске Жанну, слегка поддернула вверх юбку и склонилась немного ниже, чем требовалось, задержавшись в этом положении. Наблюдая его реакцию, я почувствовала, как потеплело внизу живота и замокрились трусики…
* * *
Прошло почти два года после возвращения из Ленинграда, невыносимая острота воспоминаний притупилась, и я подумала: «Вот так же, неумышленно, получилось с Артемом».
В то воскресенье, на заключительных соревнованиях, я ловила его восхищенные взгляды, но при этом не было ни малейшего намека на какое-то продолжение. А мне в атмосфере молодости и спортивного азарта хотелось чего-то большего…
После соревнований, развлекаясь, ребята доверили мне управление прогулочным катером, и он начал «рыскать». Артем встал за спиной, придерживая штурвал. Его сильные руки лежали на моих плечах, но когда наши тела соприкасались, он старался отстраниться. На очередном вираже я отодвинулась от штурвала и, ощутив ягодицами возникающую твердость, прижалась к нему, покачивая бедрами… Это продолжалось совсем недолго, опомнившись, я выскользнула из-под его руки и встала рядом, держась за поручень.
Ничего не изменилось, только смотреть он стал по-другому – пристально и оценивающе…
В понедельник утром, когда Артем заехал за мной, я ушла в спальню переодеться. Через минуту он, сминая меня полураздетую, повалил поперек кровати, и, не в силах сопротивляться, я полностью растворилась в этой страсти.