Я зареклась вспоминать даже хорошее, так как следом накатывало всё остальное и хотелось биться головой о стену, в бессилии и обиде… И сейчас решила как можно реже встречаться с Ниной и ее Толиком, или не встречаться вовсе. Смогла же я отшить Виталика, который, узнав о моем возвращении, вдруг загорелся пылкой любовью и, необъяснимым образом узнавая мои маршруты, то как бы нечаянно, то сознательно встречал меня.
Надо отдать должное его настойчивости и умению завлекать, изображая робкого, безумно влюбленного Ромео или пылающего страстью «мачо». Понимая, что он завелся так из-за моей неприступности и не может смириться с отказом, я незаметно для себя уступала ему, проводя лишних полчаса в разговорах и не сразу высвобождая свою ладонь из его руки…
В очередную встречу, когда мы «случайно» оказались у знакомого подъезда, я заявила, что ничего между нами не будет, и ушла, оставив «великого Дон Жуана» незаслуженно обиженным.
После рождения дочки секс, несмотря на все старания мужа, стал казаться однообразно-примитивным и перестал привлекать. Хотелось чего-то необычного или вообще ничего. Слава, чувствуя это, постепенно оставил свои изыски и просто два-три раза в неделю овладевал мною, не требуя большой взаимности. Я не отказывала ему, добросовестно исполняя супружеские обязанности, но не более того…
Постепенно общение нашей семьи с внешним миром свелось лишь к редким посещениям родственников. В одно из таких посещений, когда у родителей мужа по случаю юбилея собралась многочисленная родня, его сестра Света, разглядывая Жанну, стала гадать: «На кого же она похожа?»
Для меня это была больная тема: кроме своих глаз, ничего знакомого в ней я не находила.
Слава занервничал, неуклюже пытаясь перевести разговор на что-то другое, но Света, упрямо возобновляла обсуждение, вовлекая в него родственников, и только Екатерина Семеновна, поджав губы, молча глядела в окно.
По пути домой, разговаривая с Жанной, Слава старался не смотреть на меня. Вечером, укладывая спать, я гладила ее умную головку, и она удивленно спрашивала:
– Мама, а зачем ты плачешь?
* * *
Незаметно прошла зима. Незаметно, наверное, потому, что я по-настоящему увлеклась работой, задавшись целью досконально во всем разбираться. Оказалось, чем больше я узнавала, вникая в дела, тем интереснее становилось…
На предприятиях уже не просто считались со мной как с представителем серьезной организации, но и побаивались моей въедливости и знания предмета. В надежде на мою благосклонность, стали предлагаться дорогие подарки, с натяжкой замаскированные под свои изделия, или короткий отдых в элитных местах.
На одном солидном заводе ко мне приставили «красавца мужчину», с явным заданием соблазнить… Старался он изо всех сил, я даже пожалела его, принимая ухаживания. А дальше – ни-ни…
Он всё понял и разоткровенничался.
– А ну их! Нашли «жиголо»… Хотя ты классная баба, и, не будь у меня жены и двоих детей – влюбился бы.
– Спасибо, но ты герой не моего романа. И часто тебя так используют?
– Нечасто: влиятельные женщины, нужные руководству, редки.
– И как успехи?
– Нормально, ты вторая, с которой не получилось, а в основном – как по маслу.
Меня это заинтересовало.
– А что жена?
Он почувствовал мой интерес, и азарт охотника вновь заставил усмотреть во мне «добычу».
– Когда дело успешно продвигается, я докладываю начальству, и, обеспечивая мне свободу действий, семье дают путевку в хороший санаторий. – Ладонь его легла на мою руку, он понизил голос. – Ира, я не буду никому ничего докладывать. Давай в выходные куда-нибудь закатимся, я знаю отличные места.
– Премного благодарна, Игорь Олегович, за искреннее предложение, – я высвободила руку, – но придется вам провести выходные с семьей.
На мою иронию он не обиделся и, наверное, еще на что-то надеясь, грустно повторил:
– А ты классная баба…
Я, вероятно, не устояла бы перед какими-нибудь соблазнами, если б Яков Моисеевич своевременно не предостерег меня:
– Ирина Юрьевна, я вижу, как серьезно вы относитесь к работе. Это похвально, но ваш профессионализм и дотошность не всех устроит. Возможно, вас будут пытаться чем-то, как-то подкупить или скомпрометировать. Обычно это хорошо маскируется и трудно отличить элементарную доброжелательность от взятки. К сожалению, даже с ценными сотрудниками приходилось расставаться, а мне хотелось бы работать с вами долго…