Слыша, что там происходит, я присела на корточки, в страхе сжимая ладонями голову. Ногой он подвинул ко мне стоявший рядом стул.
– Сядь и не бойся… Передай хозяину, что был Панкрат. Пусть больше не финтит – это последнее предупреждение, – кончиками пальцев, приподняв за подбородок мое лицо, добавил, – а с тобой ничего не случится, если будешь всё делать правильно. Я вижу тебя не в первый раз, ты мне нравишься…
– В субботу, в пять вечера, придешь по этому адресу, – он протянул визитку, – скажешь, к Панкрату.
– Я не могу вечером, у меня дети, – пролепетала я.
– Ну вот, это нормальный разговор, я знал, что ты умница. Придешь днем, в двенадцать.
Он взял с прилавка пачку печенья и кинул в дверь подсобки.
– Эй, в трюме, кончай возиться!
Оттуда, довольно улыбаясь, появился его товарищ, следом, застегивая брюки, второй. Старший направился к выходу, открыл засов, и они вышли на улицу.
Из подсобки доносился приглушенный плач… Я кинулась туда: на полу, всхлипывая, лежала Сима. Помогая подняться, я с трудом усадила ее на табуретку. Опустив голову, она тихо твердила:
– Как же так, как же так…
Я позвонила в офис.
– Виталик, у нас беда, срочно приезжай!
Он приехал минут через пятнадцать, увидел разгром, забившуюся в угол Симу и, недослушав сбивчивые мои объяснения, доложил о случившемся Диме.
Мы отвезли Симу домой. Убедившись, что она вроде бы успокоилась, поехали в офис. Рассказывая Диме подробности налета и опасаясь непредсказуемости дальнейших событий, я умолчала о личном «приглашении».
Выслушав, он нервно пожал плечами.
– Сейчас приедет майор, и всё выясним…
В дверь позвонили, Дима глянул на экран наблюдения.
– Это он. Побудь пока у Виталика.
Из кабинета, приоткрыв дверь, я видела, как Виталик идет по коридору с огромным детиной в милицейской форме. Минут пятнадцать слышались напряженные голоса, но слов разобрать было невозможно. Потом они прошли обратно, а ко мне зашел Дима.
– Поезжай домой и на работу не выходи.
В машине я накинулась на Виталика.
– Вы же сказали, что обо всём договорено, иначе Сима так бы не выступала. В чем дело?
Он виновато пояснил.
– Действительно, отец Димы договорился с высоким милицейским начальством, и этот майор должен был отвечать за охрану. В последний момент они переиграли, не предупредив ни нас, ни его. Он сейчас доложил о случившемся, и ему приказали не вмешиваться. Наверное, бандиты заплатили больше.
– И что же теперь?
– Не знаю, будем разбираться. Пока посиди дома.
Он остановил машину у подъезда.
– Я сообщу тебе, что и как…
Дома царила полная идиллия: Жанна, разложив тетради, делала уроки, а Миша примостился рядом, старательно раскрашивая картинки. Они только покосились в мою сторону, занятые своими серьезными делами, и, забравшись с ногами на диван, я с удовольствием наблюдала за ними.
За эти годы я научилась отделять одно от другого: дом и дети, мужчины и отношения, работа и заботы. Так у меня получалось хоть как-то жить. А поначалу, когда всё валилось в одну кучу, я чудом не сошла с ума.
За ужином Жанна рассказывала о школьных делах, Миша о детсадовских, потом мы смотрели по телевизору мультики, и в этом родном, теплом мире я постаралась забыть о произошедшем. Но позже, в наступившей ночной тишине состояние тревожащей неопределенности оживило в памяти события того проклятого времени. И с горечью я сознавала, что оно еще продолжается…
* * *
Ложась на сохранение, я не знала, что после занесенной при родах инфекции, выхаживая больного ребенка, проведу в больницах почти полгода и окажусь совершенно в другой стране. В этой стране уже не будет нашей организации, мне не оплатят больничные, и два последующих года без какого-либо пособия запомнятся как один сплошной кошмар. Муж, добросовестно ходивший на работу, нищенскую зарплату получал с большими задержками, но упрямо отказывался подрабатывать. Он считал, что государство обязано о нем заботиться, а государство так не считало, живя отдельно от своих граждан.
Пытаясь снять деньги с подаренной сберкнижки, я узнала, что счета «временно заморожены». Так, «замороженные», они и таяли…
Когда появилась возможность получить их, кассирша, то ли сочувствуя, то ли насмехаясь, сказала:
– В девяностом году надо было снимать – приобрели бы на них две «Волги»…
Получив всю сумму, я немного добавила и купила маме на юбилей хороший пылесос. А тогда, чтобы как-то продержаться, хваталась за любую работу – мыла подъезды, разносила почту, торговала газетами.
Осенью договорилась в ЖЭКе за небольшую плату следить за чистотой нашего двора, но с приходом зимы навалило снега, и справляться с обязанностями не получалось… Слава не стал помогать, объясняя, что устает на своей работе, а на работе вместо зарплаты им выдавали разные товары, которые надо было еще обменять или продать.