С уважением и даже почтением, подчиняясь, как руководителю, я подчеркнуто не видела в нем мужчину, позволяя себе, отвернувшись, подтягивать чулки или, перегибаясь через стол, копаться в ящиках, доставая нужные бумаги. Поскольку он вынужден был находиться рядом, арсенал подобных действий постоянно мною пополнялся и совершенствовался…
Через четыре дня магазин был готов к открытию, а у Виталика пропала небрежная легкость общения со мной – он стал «тормозить» в деловых разговорах, думая явно не о работе. Довольная, слегка злорадствуя, я знала, о чем эти думы, и, когда в кабинете он прижал меня, задирая юбку, решительно отстранила его.
– Так не пойдет, милый друг. Если ты начальник, это не значит, что можешь всё позволять себе. Я ведь могу уйти отсюда. Совсем…
Он что-то пробурчал и, резко повернувшись, вышел.
Никакой помпы и рекламы при открытии не было – хватило двух небольших баннеров на улице. Магазин располагался на бойком месте, и торговля сразу пошла неплохо.
К вечеру следующего дня зашли двое крепких ребят в спортивных костюмах, интересуясь, кто нас крышует… Видя мое недоумение, один из них прошел за прилавок, взял коробку чая и, разглядывая витрину, бесцеремонно прихватил меня за задницу. Я испуганно отскочила.
– Ладно, выясним, – ухмыльнулся он и многозначительно добавил. – И зайдем еще…
Дождавшись Виталика, я, волнуясь, рассказала ему об этом визите.
– Не трясись так, – успокоил он, – серьезные люди знают, под кем мы работаем, а такой вот шпане говори, что «крыша» – Панкрат.
– А если начнут приставать?
– Скажешь про Панкрата, не начнут – побоятся…
Вскоре эти парни появились снова. Я занервничала, но они в порядке очереди оплатили покупки, а тот, что наглел в прошлый раз, игриво подмигнул:
– Цыпочка, может, встретимся вечерком? Я хороший, не пожалеешь…
– Не встретимся, – фыркнула я, не глядя на него, и они неспешно удалились.
Обычно приезжавший за выручкой с охранником, Виталик в этот вечер приехал один и предложил подвезти домой после работы.
– Интересно… – засмеялась я. – Для чего же ты будешь ждать – идти мне недалеко, а у тебя еще и деньги.
– Не смейся, нам надо поговорить.
– Что-то очень серьезное? – я уже издевалась, понимая, что он наконец-то дозрел.
– Серьезное… И мне кажется – ты всё понимаешь. Не так ли?
– Может быть… – протянула я, предвкушая дальнейшее. – И что, будем разговаривать в машине? Я не узнаю тебя…
Он взял мою руку и, перебирая пальцы, заглянул в глаза.
– Через два часа я заеду за тобой – поужинаем в ресторане. Идет?
Перестав притворяться, я смотрела на него, как когда-то, в дни любви…
Редко видевшая меня нарядной Жанна с интересом наблюдала за тем, как я собираюсь. Уход отца она приняла спокойно. «А теперь, – грустно подумала я, – придется ей привыкать к тому, что у меня есть личная жизнь…».
Зазвонил телефон и Виталик доложил:
– Карета подана.
В ресторане «дым стоял коромыслом». Увиденное ввергло меня в шок. Последний раз я была в подобном заведении много лет назад и поразилась разнице между шумным, но благопристойным весельем, царившим в те годы, и бедламом, творившимся здесь.
Дамы, явно пьяненькие, еле прикрытые какими-то лоскуточками, казалось, готовы были в любой момент избавиться и от них, но, судя по действиям кавалеров, нужды в этом не было – всё и так доступно…
Некоторые танцующие крепко держались за ягодицы партнерш – видимо, это считалось особым шиком. Большинство мужчин, облаченные в красные пиджаки с фирменными пуговицами, словно в униформу, смотрелись пародией на гвардейцев Ее Величества.
Я покосилась на Виталика.
– А где же твой мундир?
– В шкафу. Еще налюбуешься…
Из-за грохота музыки и пьяных возгласов разговаривать было невозможно. Виталик подошел к метрдотелю и тот провел нас в кабинет.
Оказалось, то, что я приняла в зале за отделку стен, были красочно оформленные окна отдельных кабинетов. Довольно широкий диван, столик, два небольших кресла и торшер с регулятором света создавали интимный уют. Музыка, грохочущая в зале, здесь звучала приятным фоном, и веселящаяся за узорным стеклом и плотным тюлем публика выглядела безобидно-комично.
Официант, приняв заказ, вышел.
Мое внимание привлекла красивая картонка, лежавшая на небольшой тумбочке у входа. На графическом рисунке угадывались обнаженные мужчина и женщина. Надпись под ним строго предупреждала: «Секс разрешен только с использованием предлагаемого заведением белья, штраф за несоблюдение чистоты – не обсуждается!». «Не обсуждается» было подчеркнуто двумя жирными линиями.