Поговорив, они направились к машине, и я узнала замначальника поселковой милиции. Он сел рядом, вытащил из кармана платок и протянул мне.
– Вытри руки, а то извозишь всё. Рассказывай…
Я начала рассказывать, но водитель прервал:
– Товарищ капитан, едут…
– Давай на Овражную, – капитан пригнул мою голову к себе на колени, – быстрее!
Машина рванула с места, через минуту он отпустил меня и вскоре мы въехали во двор кирпичного дома на окраине поселка.
– Запри ворота, – приказал капитан, помогая мне выйти из машины.
Водитель бросился к воротам, а он, открыв дверь, провел меня в дом.
– Умойся, – кивнул он на умывальник в коридоре, – и садись пиши…
Умывшись, я подошла к столу, на котором лежала ручка и стопка бумаги.
– Что писать?
– Всё… Куда поехала, с кем, что было дальше. Обо всем подробно.
Пока я писала, они сидели на кухне, тихо переговариваясь. Увидев, что я закончила, капитан подошел и стал внимательно читать написанное. Прочитав, довольно хмыкнул и положил листы передо мной.
– Поставь даты и распишись на каждом.
Я расписалась и попросилась в туалет.
– Сержант, проводи ее, – приказал он, убирая бумаги во внутренний карман.
Послышался стук в ворота, сержант посмотрел в окно.
– Приехали, гады…
Капитан подошел к большому шкафу, чем-то щелкнул сбоку и легко отвел от стены одну его сторону. Затем, повернув небольшую планку на полу, без усилий открыл массивный люк.
Стоявший у окна сержант задернул штору и повернулся к нам.
– Один перелез через забор…
Капитан подтолкнул меня к люку.
– Совсем оборзели… Полезай и сиди тихо, как мышь.
– А в туалет?
– Там есть ведро, лезь быстрее…
Крышка надо мной захлопнулась, послышался щелчок. «Наверное, шкаф встал на место», – подумала я, спускаясь по крутой лестнице. Тусклая лампочка освещала железную кровать, заправленную байковым одеялом, стол с лавками, ведро с ковшиком на тумбочке и в углу – другое, накрытое крышкой. К стене примыкал фундамент большой печи, занимавшей наверху почти половину комнаты.
Освоившись, я присела за стол, но еле слышные голоса заставили вскочить и прислушаться… Звуки шли из щелей печного фундамента. Ручкой ковшика аккуратно расшатав несколько кирпичей, я освободила узкий канал – стало слышно так, будто разговаривали совсем рядом.
– У меня есть ее показания, – говорил капитан, – лет пять тебе точно светит.
– За что? – я узнала голос Джаги.
– За похищение и попытку изнасилования.
– Не гони дуру, капитан. Сколько?
Я не расслышала ответа.
– Пузо не лопнет? Тебя и так башляют выше крыши. Ладно, давай сюда эту гадину!
– Это только за бумаги. С ней будет вдвое больше. Зачем она тебе? Пусть едет на учебу и забудет обо всем – я сумею ее убедить.
– Ты чё, не видишь? – голос Джаги дрожал от злости. – Лепила сказал, что шрамы останутся навсегда, а глаз вообще закрываться не будет.
Капитан засмеялся.
– Пиши заявление, лицо пойдет как тяжкие телесные… Потянет лет на семь.
– Издеваешься, ментяра! – заорал Джага, – я, по-твоему, буду терпилой на суде… Где она?
– В отделении. Когда деньги?
– Сегодня столько не найду. Завтра. Вези ее.
– Завтра и заберешь.
– Посмотри на мою рожу, до завтра я сдохну от злости. А она будет спокойно отдыхать?
– А если опять убежит?
– Я эту тварь сразу посажу на цепь, и братва будет трахать ее, до умру…
– Слушай, если так, – капитан понизил голос, – чтобы жаба тебя не душила, мы попользуемся ею – сержант заслужил. Это он увидел, что она бежит из вашего логова и сделал всё, как надо… Согласен? Но чтобы она больше нигде не возникла. Кстати, родственничек, который сдал ее, может проболтаться, а если прижмут, расколется до ж..ы. Он, похоже, стучит нашему оперу.
– Ништяк, я этого фуцаненка тоже уберу, и всё будет шито-крыто.
– Только не объявляй его, опер пожалуется начальству – он знает, что ты у меня на контакте. Всё. Давай по холодку… И больше сюда не заявляйся без приглашения – засветишь хату.
– Борзый ты, ментяра, но деловой, уважаю…
– Сержант, – громко позвал капитан, – проводи гостей.
Я сидела на корточках, не в силах разжать пальцы сведенные судорогой от страха и ненависти.
– Уехали, – раздался голос сержанта.
– Отлично… Сейчас едем в отделение, там дел невпроворот, а вечерком займемся нашей красоткой. Она, похоже, целочка и здорово кусается, но вдвоем, думаю, управимся, – капитан довольно заржал, – зато будет интересно, надоели безотказные шлюшки. Кстати, на тебя они жалуются, говорят, что ты садюга. Вот и развлечешься от души… Я долго не задержусь – жена в розыск подаст, так что вся ночь твоя… Как ты на это смотришь, сержант?