– Как же ты смог поступить в институт с такими проблемами?
– Когда меня выпустили, мама была уже замужем. Чтобы поменьше с ними общаться, я с головой ушел в учебу и поступил довольно легко. Только вот дернуло меня написать в анкете, что был в спецшколе.
– А какое это имеет значение? То ведь было в детстве.
– Никакого. Но если захотят припомнить – имеет.
– И тебе припомнили?
– Да. Я был отличником, пользовался уважением, и на втором курсе меня выбрали старостой группы. На нашем факультете учился Игоша – сынок второго секретаря райкома. Все знали, что он ширяется – гнида мажорная…
– Что делает? – переспросила я.
– Ну, если по-нормальному, – балуется наркотиками. Утром я зашел к своим ребятам в общежитие и столкнулся с ним, выходившим из комнаты напротив. Он слегка растерялся, а я подумал: «Что это он тут делает – его группа сейчас на занятиях». В тот же день стало известно, что из этой комнаты пропали деньги, собранные на покупку телевизора. Я сразу сообразил, чьих рук это дело и хотел, не поднимая шума, заставить его вернуть деньги. Как потом выяснилось, он узнал, что я ищу его, и убежал к папеньке жаловаться. На следующий день меня вызвали к ректору, и было сказано, что если я добровольно верну украденное, то в милицию заявлять не будут, а просто исключат из института. Заикаясь от возмущения, я не мог вымолвить ни слова, и он добавил: «Не надо притворяться – есть свидетель того, как ты выходил из этой комнаты». Я с трудом сумел выдавить из себя, что это Игоша выходил оттуда. Ректор аж затрясся: «Негодяй! Каким-то чудом ты, со своей запятнанной биографией, оказался в институте, и смеешь возводить поклеп на мальчика из такой семьи!» Выбежав из кабинета, я заметался по институту в поисках этой сволочи и нашел его в спортзале. Заметив меня, он завопил: «Ребята, крыса сама к нам пожаловала!».
По заключению экспертизы, я сломал ему нос и два ребра, а дома уже ждала милиция. Мама плакала… Отчим, когда меня заталкивали в «воронок», сказал: «Я знал, что рано или поздно у него этим закончится».
Я слушала, всхлипывая… Максим опустился передо мной на пол.
– Ну, и чего ты хнычешь? Всё давно прошло.
– Жалко, очень… – шмыгая носом, я разглаживала жесткие вихры, и он доверчиво склонил голову в мои колени.
– Знаешь, меня никогда никто не жалел, я и не нуждался в этом, но сейчас что-то захотелось поплакать вместе с тобой. Так что прекращай, а то устроим тут потоп. Утонем, и не узнаешь, что было дальше…
– А что было?
– Был суд, и секретарь райкома толкнул речь о том, что таким, как я, не место среди советских студентов и общество должно нас отторгнуть. И отторгли меня на семь годочков.
– Ты столько лет был в тюрьме?
– Не в тюрьме, а в колонии, и всего-то четыре года, – Максим рассмеялся, глядя на мою глупо-удивленную физиономию. – Этот секретарь оказался мужиком… Когда узнал весь расклад, приехал в колонию лично извиниться передо мной. Потом нажал на нужные рычаги – дело пересмотрели, мне убрали статью за кражу и сократили срок. Ладно, хватит о грустном… Завтра, так и быть, идем в гости, и – прощай, Сибирь!
– А почему ты уехал отсюда?
– Тошно было возвращаться домой, и кент по зоне уговорил поехать к нему.
– Кто такой «кент»?
Максим сделал ужасные глаза.
– Ты меня достала! Кент – это товарищ. Я не знал, что ты такая дотошная.
Он поднял меня с кресла и, целуя, отнес на кровать.
– Продолжим разговоры здесь…
* * *
На следующий день я купила подарки, и вечером мы направились в гости. Мать Максима – моложавая женщина с восточным разрезом больших глаз, усадила нас на кухне и хлопотала, извиняясь за мужа, задержавшегося на работе. Девочки-близняшки, с достоинством приняв подарки, ушли к себе, хотя было видно, что их разбирает любопытство.
Разговор не клеился, и через полчаса Максим поднялся.
– Мы, пожалуй, пойдем.
Вероника Анатольевна проводила нас до калитки и, прощаясь, обняла сына, не скрывая слез.
На душе у меня скребли кошки…
– Вот видишь, можно было и не ходить, – в тоне, которым это было сказано, если и слышалась боль, то где-то глубоко-глубоко…
Уезжала я без сожаления, рассчитывая когда-нибудь навестить на кладбище деда Сашу и вернуться в тайгу, к моей лощинке.
На новом месте, как и договаривались, я сразу подала документы в институт. Времени на подготовку почти не было, но экзамены сдала успешно и была зачислена на экономический факультет. Конечно, свою роль сыграла золотая медаль.
В ресторане, где мы отмечали это событие, Максим положил на стол красиво перевязанный лентами пакет.