– Награда для моей умной девочки, но сначала – наше танго…
Зазвучала любимая мелодия.
– Когда ты успел ее заказать, – благодарно шепнула я, с любопытством поглядывая на пакет, лежавший на столе.
После танца он придвинул его ко мне. Развязав ленты, слой за слоем я снимала бумагу, опасаясь подвоха, и обнаружила водительское удостоверение на свое имя.
Я онемела от удивления…
– При большом желании и некоторых возможностях, – усмехнулся Максим, – у нас делается абсолютно всё, но водить машину тебе придется научиться самой. И по-настоящему – как ты мечтала… Экзамен буду принимать лично.
На деньги, оставленные дедом Сашей, мы купили с рук почти новую «девятку». Вызубрив наизусть правила, больше месяца я колесила с опытным инструктором сначала на его машине, потом на своей.
В будний день, ближе к часу «пик», Максим с гаишником уселись в мою «ласточку» и, выбирая маршруты посложнее, три часа гоняли меня по городу. «Без помарок» – только и сказал «гаец», вылезая из машины.
– Знай наших… – соглашаясь с ним, горделиво бросил Максим.
Незадолго до свадьбы моя счастливая жизнь закончилась.
Максим был в отъезде, и я случайно узнала, что никакой он не бизнесмен, а бандит, которого, как огня, боятся нормальные люди.
Сосед по площадке нечаянно задел меня на лестнице, и, нагруженная покупками, я выронила вазу. Побледнев, он пополз на коленях, собирая осколки. Я насилу подняла его. Через несколько минут ко мне в дверь позвонила его жена, умоляя простить мужа. Всерьез рассердившись, я потребовала объяснить, чего они так испугались, и, несмотря на ее нежелание говорить, настояла на своем.
Оказывается, они знали, что Максим занимается рэкетом, а недавно были свидетелями расправы… Возле автомагазина остановились две машины: из одной вылезли четверо парней, вломились в магазин, выволокли оттуда двух продавцов и принялись избивать их. В другой машине, приоткрыв дверцу, сидел, наблюдая за происходящим, Максим. Когда они уехали, избитые остались лежать на асфальте.
Еле владея собой, я успокоила соседку. Стали понятны необъяснимые до этого отдельные моменты жизни Максима и подобострастное отношение ко мне некоторых людей. Выпроводив ее, я опустилась на пол и тоскливо завыла, почти как там – в подвале, только совсем тихо.
На рассвете, глядя в зеркало на опухшее от слез лицо, я поняла, что нет у меня больше ни сил, ни желаний. Хотелось лишь покоя, и я уже знала, где искать его…
В квартале от нашего дома располагался большой женский монастырь, огороженный высокой стеной. Проходя мимо, я часто любовалась голубыми башенками и золотыми куполами, проникаясь исходившим от него спокойствием.
Утром я постучалась в калитку монастыря. Меня впустили… Пожилая монахиня, выслушав сбивчивую речь, сказала.
– Мать-настоятельница будет завтра и, возможно, примет вас для беседы.
В помещении во время разговора присутствовала женщина: разглядывая двор, она стояла у окна и, казалось, не обращала на нас никакого внимания.
Попрощавшись, я медленно шла по тротуару вдоль стены монастыря и услышала за спиной торопливые шаги.
– Девушка, подождите… – меня догоняла та женщина, что стояла у окна. – Извините, я слышала ваш разговор, и мне кажется, нет, не кажется – я уверена, нам необходимо поговорить.
– О чем? – я смотрела на нее с недоумением.
– Может быть, присядем, там… – она показала на застекленную веранду кафе.
Звучавшие в голосе нотки властности мне не нравились, да и разговаривать не было никакого желания. Она, наверное, почувствовала это – тон ее изменился.
– Поймите, это очень нужно…
Недоумение мое только усилилось:
– Кому нужно?
После небольшой заминки, она тихо произнесла:
– Мне.
– Хорошо, идемте, только мне сейчас совсем не до разговоров…
Мы остановились, пережидая проезжающие машины, и направились через дорогу в кафе. Оно только что открылось, и женщина прошла к дальнему столику. Сразу подошла официантка.
– Что будем заказывать?
Я отрицательно покачала головой.
– Два кофе, пожалуйста, – попросила незнакомка и умолкла, словно собираясь с мыслями…
Лет пятидесяти, в светлом плаще, с косынкой на шее, она была даже красивой, а гладко зачесанные темные волосы с проглядывающей сединой придавали ей вид строгой наставницы.
– Извините еще раз, – медлила она, подбирая слова, – но я не совсем правильно сказала, что это нужно мне – это нужно нам обеим. Мне, потому что это мой долг, а вам, потому что у вас впереди вся жизнь.
Увидев, как я нервно передернула плечами, показывая, что не нуждаюсь в нравоучениях, она поспешно согласилась: