Чем больше я вдумывалась в слова Анны Александровны, тем лучше понимала: монастырь – это бегство от действительности без попытки что-либо изменить. И постепенно пришла к выводу, что жалеть-то надо не себя, а Максима. Додумавшись до этого, я уважительно погладила себя по голове – надо же, какая умная… Вот кто бы еще для этой умной всё уладил… Скоро должен был приехать Максим, а я так и не знала, что же мне делать. Знала пока только одно – женой бандита не буду.
Прямо с порога, даже не прикрыв за собой дверь, Максим обнял меня, и я моментально оттаяла: на мгновение показалось, что мне приснился нехороший сон, и мы по-прежнему любим друг друга, и скоро свадьба. Свадьбы не будет – вспомнила я свое решение и сникла…
– Что случилось? – с тревогой спросил Максим.
Я отвела его руки и отступила, пытаясь начать заготовленную речь, но из горла вырвалось только бульканье, и, кусая дрожащие губы, я заплакала…
Он так и стоял с разведенными в стороны руками, опустив голову, и мне с трудом удалось выговорить:
– Зачем ты привез меня? Я ни за что бы не поехала, если б знала, – в горле опять забулькало, я опустилась в кресло.
Тишина, казалось, длилась вечность…
– Я почти сразу собирался уехать отсюда, – наконец-то заговорил он, – в Белгород. Там у моего друга семья, интересная работа, и он ждал нас.
Но обстоятельства изменились…
Максим подошел ко мне.
– Пташенька ты моя милая, поверь мне, мы уедем и начнем новую жизнь, – он утешал меня, утирая мокрые щеки.
Забывшись, я прижимала его ладони к лицу, к губам и, целуя их, лишь согласно кивала головой…
Оставив меня, печальную, но обнадеженную, он ненадолго уехал.
Потом полночи мы обсуждали и планировали дальнейшую жизнь. На мой рассказ о золотой лощине Максим только улыбнулся. Я обиженно надулась, и он, успокаивая меня, как маленькую, пообещал обязательно выяснить всё о добыче золота. Я не спрашивала, какие обстоятельства держат его, думаю, он бы и не сказал, но в разговоре обмолвился, что отъезд произойдет не так скоро, как хотелось бы.
Собравшись с духом, я заявила.
– Если ты в течение года не развяжешься с этими погаными делами, я уйду в монастырь.
– Ну и шустра же ты, – рассмеялся он.
Но я добавила, что уже была там, и меня обещали принять.
А еще, сама не знаю зачем, тихо сказала:
– Не забывай, что у меня есть карабин…
Он изменился в лице.
– Больше никогда не говори мне подобной дури… Я или сдохну, или сделаю все как мы решили.
И уже я ласкала его, успокаивая, и, конечно же, верила ему…
Глава 3. «Панкрат»
Мы возвращались из Москвы на двух машинах: я с водителем на своей супер-«Ауди» и Макс с охранником на «Форде».
Обдумав, что можно говорить и чего не нужно, так как жизнь была сложная и кое-какие грешки за мной водилось, я позвал Макса в свою машину.
Прежним владельцем, главой местных демократов, она была оснащена легкой броней и усиленным двигателем, а еще – звуконепроницаемой шторой, отделяющей салон от водителя. Это нужно было для приватных разговоров, но использовалось, в основном, для любовных утех, в которых меры и правил он не знал. В салоне могла оказаться как жена солидного чиновника, так и «плечевая» проститутка. Самое интересное, что дамы любого уровня легко шли с ним на сближение.
На этом я в свое время подловил его и держал на «коротком поводке». На этом же он все-таки погорел, похоронив доброе имя и карьеру, и мне с большим трудом удалось спасти «нашего эротомана» – так прозвали его в думе.
Теперь он продвигает демократию в другом регионе, а мне в благодарность досталась эта шикарная тачка.
– Помнишь, Макс, наш базар, когда ты хотел уехать? – начал я разговор. – Тогда было сказано, что на подходе серьезные неприятности, и тебя они тоже касаются. Пока их не уладим, дергаться никуда не надо – по одному мы не отмажемся.
– Помню, ты обещал объяснить, что за дела, но так ничего и не сказал.
– Скажу теперь – связаны они с Бонжуром.
– Но его уже давно нет, – насторожился Макс.
– Зато есть его брат – Боня. Когда мы брали «Ювелирный», он сидел, а как только освободился, начал вынюхивать – что же произошло со старшим.
И кое-что выяснил. Его опять закрыли, с моей помощью…
Макс вопросительно посмотрел на меня.
– Так было нужно. Боня – беспредельщик, отмороженный на всю голову, и обещал «урыть» нас. Я пытался достать его на зоне – два раза резали… Живучий гад оказался, еще и в авторитеты вышел. Год назад он откинулся, примкнул к «солнцевским» и повел за меня гнилые базары. Мои кореша его прижали – он умотал в Питер, к «тамбовским». Там прилично поднялся и с их поддержкой вернулся в родные края. В Москве известно, что он собирается взять под себя город и нарыл на меня что-то серьезное. Готовься, Макс, к войне…