Убоявшись, она пришла, но держалась достойно, окончательно укрепив мое намерение. В чем оно заключалось, я сам себе не мог объяснить. Поэтому начал по порядку – приказал ей освоить «сексодром» и приготовиться… Почему-то мне хотелось, чтобы она ослушалась. Расположись она там, как было приказано – может, и попользовался бы. Но это была бы не та женщина… А когда она, одолев страх, вышла, готовая дерзить, я уже знал, что не отпущу и не прогоню ее как других, покорных профессионально или из боязни.
В дороге мы сразу стали общаться так, словно были давно знакомы и собрались вместе хорошо отдохнуть. Эту линию повел я, разглядывая одетую в красивый дорожный костюм миловидную женщину, выглядевшую в пять утра настолько свежо, что хотелось дотронуться до прохладной щеки.
– Ира, не маловат ли багаж для приличной дамы?
Она легко меня поддержала, одарив изумленно-лукавым взглядом:
– Думаю, Василий Павлович, вас не затруднит пополнить мой гардероб, если сочтете нужным…
Взгляд этот объяснил, почему я, мельком увидев, запомнил ее. Оставалось понять – то ли она слишком опытна, то ли очень умна и хорошо владеет собой. В надежде на второй вариант я даже не подумал воспользоваться особым устройством своей супер-«Ауди», рассчитывая получить всё сполна в более комфортной обстановке.
В отеле за пятьдесят баксов доплаты нам предоставили лучшие номера, и мы с Максом ушли на пляж, оставив женщин осваиваться.
Еще раньше, к своему удовольствию, я отметил, что они прекрасно ладят, и сейчас, наблюдая за парочкой, идущей к нам вдоль кромки моря, видел, что Макс тоже доволен.
В прошлый раз со мной была Карина, и Наташа не подпускала ее к себе, разговаривая только по крайней необходимости. Я попросил Макса воздействовать на нее, но он только пожал плечами, и, если бы не выучка Карины, бывшей валютной проститутки, с которой всё сходило «как с гуся вода», отдых был бы испорчен.
Наташа со всеми держалась отчужденно, ребят это не особо напрягало, зато их жены и подружки, бывшие «в доску своими», не стеснялись высказываться по поводу заносчивой «фифы».
Макс рассказал о некоторых эпизодах ее жизни, и вопросы у меня отпали, а «братва» признала за свою, после одного случая…
* * *
В тот вечер, после ужина, у ресторана к ней пристали трое подвыпивших парней. Макс не успел даже слова сказать… Один из них, как потом выяснилось – профессиональный боксер, врезал ему в челюсть, и они принялись ногами добивать его. Эта «фифа» вырвала из земли квадратную железную урну и, держа ее за ножки, на бегу обрушила на голову боксера. Он свалился, не пикнув, и Наталья с размаху уложила второго. Третий кинулся на нее, но, получив железякой в рыло, побежал, прискуливая. Она загнала его в тупик, продолжая охаживать урной, пока дежуривший поблизости милиционер не оттащил ее.
Директор ресторана, знавший Макса, позвонил мне, и мы подъехали одновременно с милицией. Боксера уже увезла «скорая», а двое других сидели, перемотанные бинтами. Кого следовало привлекать – милиции было непонятно, так как две официантки, вышедшие в тот момент покурить, взахлеб пересказывали подробности побоища, полностью оправдывая Наташу. Охранник-вышибала, побоявшийся вмешаться, тоже подтверждал это.
В итоге, по моей просьбе, ничего не фиксируя, отпустили всех.
После этого боя, из-за пластины в голове, карьера боксера закончилась, а Макса «братва» замучила поздравлениями по поводу «боевой подруги». Но по-настоящему ее зауважали недели через две…
По договоренности с УВД, раз в месяц мои «чоповцы» могли потренироваться на стрельбище за городом, и под эту марку, заплатив на шлагбауме, все наши палили там с утра до вечера.
В тот день Макс взял с собой Наташу. Она расположилась в сторонке и, расстелив большой белый платок, собирала свой карабин, не обращая внимания на насмешливые реплики. Ей поставили отдельную мишень, и дежурный, глядя в бинокль, после серии выстрелов выкрикивал цифры ее попаданий, ничем не отличавшиеся от других: «Четверка, семерка, единица…».
После обеда для разнообразия «бойцы» решили пострелять по банкам из-под тушенки. Наташа попросила поставить три штуки, строго картинками к ней. Началась стрельба: из автоматов, карабинов и пистолетов. Кто-то попадал, но большинство мазало… Когда подошла очередь ее, три выстрела слились в один – банки как ветром сдуло. Под одобрительный галдеж дежурный направился расставлять все снова. Ее банки он повертел в руках, рассматривая, и понес к недоумевающим стрелкам. Молча положив их, пошел обратно, уже к бумажной мишени.