Молчание затягивалось: «Неужели откажется?» – мелькнула мысль…
– Ты не заметил, Палыч, в этой комнатке, – он показал на чертеж, – отдыхает наружная смена. Ты никак не уйдешь…
– Всё я заметил. Тебя не должно волновать – уйду ли я. Обеспечь себе железное алиби, найди тачку, отработай маскарад и пути отхода. На это тебе всего один день – завтра. В десять вечера буду ждать тебя на запасной хате, уточним детали и с утра начнем… Ты на своей машине?
– Нет, похоже, ее пасут.
– Отлично. Возьми «девятку» – она не засвечена. Отсюда тебя не выпасут – вокруг одни пустыри. А как с Наташей?
– Я увезу ее – есть надежное место…
Лина и Тина, увидев нас, приветливо заулыбались: наступило их время.
Макс вышел, и на мордашках появилось легкое разочарование, но я тут же развеял его.
– Девочки, сейчас берем вино и идем к вам. У меня был тяжелый день – ваша задача расслабить, осчастливить и утомить меня так, чтобы я заснул, как младенец. До девяти утра вы никому не позволите меня тревожить.
И вам, конечно же, воздастся!
Я знал, что следующие двое суток потребуют максимум собранности, и девочки полтора часа старались как могли. А могли они многое…
* * *
В назначенное себе время я проснулся свежим, полным сил и стремления к действию. Критичность ситуации всегда подстегивала меня, как допинг: решения находились и выполнялись быстро и четко.
За этот день я успел сделать всё, что наметил, и по детскому дому для Аллы бюрократы сработали как часы – подпись за подписью ложились на документы одна за одной…
В районном городке, где ей выделили помещение, требующее ремонта, я нашел строителей и заставил их сразу же приступить к работе.
Моим бригадирам, которые ждали разъяснений о налете, туманно они были даны, а также было сказано, что временно старшим будет Макс. Вечером мы встретились с ним на квартире. Когда, припадая на тросточку, из кухни вышел интеллигентный дедушка с козлиной бородкой, в очках и соломенной шляпе, я уверился, что всё у нас получится. Уточнив поминутно детали плана, мы расстались.
Зная, что заснуть не удастся, я поехал в ночной клуб. До рассвета как ни в чем ни бывало гонял на бильярде шары, не обращая внимание на любопытствующие взгляды: о вчерашнем многим уже было известно, но спросить о чем-то напрямую никто не осмеливался.
Перед закрытием в клуб заявились двое приближенных Бони – явно понаблюдать за мной. Я изобразил налакавшегося в стельку слабачка, и охранники с трудом усадили меня в машину.
Утром, просчитав напоследок предстоящие действия, созвонился с Боней… После оскорблений и моего униженного мычания в ответ он согласился принять меня в одиннадцать часов. Скинув на пейджер Максу время, я получил подтверждение и приступил к подготовке.
Без пяти минут одиннадцать моя машина остановилась у широкого крыльца с навесом. Облокотившись на перила, два молодца в полувоенной форме с любопытством наблюдали за мной. Отслеживая боковым зрением приближающегося старичка, я, нарочито громко, приказал водителю быть здесь через полчаса и поднялся на ступеньку.
– Панкрат – к Боне. Договорено…
Один из них, преградив путь, доложил обо мне по рации, висевшей у плеча.
«Похоже, бывшие вояки», – подумал я, а «старичок», пошарив по карманам, вытащил платок и приостановился, громко сморкаясь. «Дедушка» явно переигрывал, но моя персона настолько интересовала их, что на него не обращали внимания…
– Проходи, – охранник сдвинулся в сторону.
Легкий холодок, стеснив дыхание, заполнил грудь, я глубоко вдохнул и, медленно выдыхая, потянул тяжелую дверь. Плотно прикрывая ее за собой, повернулся так, чтобы правая рука была не видна двум здоровенным парням, приближавшимся ко мне.
На улице сухо щелкнул выстрел. Резко дернув плечом, я ощутил в ладони рукоять надежного «ТТ» и, стреляя в упор, ринулся между падающими тушами. Распахнув дверь, с порога разрядил пол-обоймы в застывшего с поднятой плеткой Боню, выхватил второй пистолет и выстрелил в набегавшего сбоку телохранителя. Двигаясь по инерции, увернулся от рухнувшего тела и, отстреливаясь с обеих рук, отступил к дверям. В голове что-то вспыхнуло, всё вокруг завертелось, и – тьма…
* * *
Серый потолок то отдалялся ввысь, исчезая, то наваливался, грозя раздавить. Это видение не оставляло меня с того самого дня, когда открыв глаза, я увидел себя упакованным в бинты и гипс в небольшой комнате с решеткой вместо стены. Вдоль нее прогуливался мужик в белом халате, напяленном на форменную одежду. Заметив, что я очнулся, он исчез и вернулся с врачом. Врач, внимательно вглядываясь в мои глаза, долго водил перед ними пальцами и, спрашивая о разной ерунде, просил отвечать вдумчиво и внятно.