– А кто он по жизни? Я только слышал, что в этом гадюшнике есть третий змееныш.
– Никто, шпана обколотая. Но зуб на нас имел крепкий, если нашел Ирину… С двумя кентами, при волыне, заявился вечером в магазин и напоролся на майора. Не испугался, под дулом поставил его на колени, а с ней приказал заняться своим корешам.
– Ты откуда все так подробно знаешь, наблюдал что ли?
– В магазине техничкой работала мать моего водилы, и, услышав про это, я поехал к ней. У тетушки то ли талант рассказчицы, то ли так впечатлило ее, что никакого кина не надо.
– Ну и чем там закончилось?
– Майор пополз к нему на коленях, умоляя не убивать… Дальше у тетушки через каждое слово только «Батюшки светы…» да «Господи упаси…».
Все трое кончились на месте. Бившуюся в истерике Ирину увезла «скорая», и через неделю она уехала в Москву.
– Лихой майор, ничего не скажешь.
– Месяц он был под следствием, но в итоге наградили и повысили в звании.
– Ладно, хватит о грустном. Приехал по делу?
– К тебе приехал, может, чем помогу?
– Мотайте отсюда побыстрее – не мозольте ментам глаза. А мне уже недолго осталось…
– До суда, что ли?
– Да, но скорее – до Божьего.
– Брось, Палыч…, – он умолк на полуслове, понимая, – «порожняки» его мне ни к чему…
– Передавай привет Наташе с ее Васильком, – я показал рукой охраннику, сидевшему у двери, что пора уходить.
Свидание выбило меня из колеи и, чтобы забыться, я с головой погрузился в составление обещанного следователю компромата.
* * *
Закрытие дела прошло как договорились, и в ожидании суда, не обращая внимания на участившиеся кровотечения, я слабел с каждым днем. Эта слабость была даже приятной, помогая уходить в воспоминания…
Чаще всего мне виделась та девчонка в Сокольниках, просившая: «Не уезжай, ну, пожалуйста, останься! Брат сидит в тюрьме, я боюсь, что тебя тоже посадят. Не уезжай…».
Она не знала, что меня это совсем не пугает и что ей не миновать того же. Глупые, глупые…