Снова стали вызывать охотников, которые видели это. И действительно Талиру было видно, и она гладила меня, а потом поднялась, ввысь и постепенно растворилась.
- Виновен!
- Виновен!
Кричали все собравшиеся
- Казнить.
- Пусть огласят приговор!
- Да обрушится на него бездна.
Одно пожелание и вердикт лучше другого.
Ортан снова поднял руку.
- Призываю всех к спокойствию! Мы собрались с вами выяснить правду. Помните об этом. Правда, восторжествует.
Все согласно кивнули.
- Я позволяю Виарту Герону говорить. Что ты скажешь в свое оправдание?
- Я не делала того, что было тут рассказано. Все сильно искажено.
-Лжец – прозвучал чей-то крик.
- Если бы он лгал, то ошейник его бы уничтожил. А он говорит. Послушаем его версию, – сказал генерал Леерн Тидо.
- Я действительно отключал защиту, но на полтора часа. И это единственная моя ошибка. Я хотел, чтобы Ортон Герон выжил. Я бы не смог осуществить операцию без моей хранительницы.
- Демон! Он демон! – закричали.
- Нет. Я проходил проверку и много раз. Это не так.
- Откуда у охотника дух?
- Я вырос в лесу и родителей своих не знал. Встретил мою хранительницу там. Она спасала меня много раз, а потом сказала, что я «неуклюжий» и если она не поможет, то я не выживу.
- Это лож. Где доказательства? - кричали охотники.
- Из доказательств есть только моя память. К тому же в лесах много душ и не все они бывшие демоны. У меня не было друзей. Я общался только с ними.
Мою память просматривали долго. Я как снова побывал в детстве. Снова голодал, слышал ругань безумной Огеники. Она часто разговаривала сама с собой и смеялась. Все увидели мое детство моими глазами. И даже то, как хранительница тянула меня за собой, а за нами гнались демоны и твари. Но охотникам и этого было мало. Они требовали просмотреть мои дозоры, поручения. Я все показал.
Нигде я не попадал в плен. Показали все с момента моего возвращения в город. И то, как я заряжал сам камни и других просил заряжать. Как писал те письма с просьбами помочь спасти Ортана. Никто не увидел моих снов. Я был этому рад. Это были только мои, личные моменты и ни чьи больше.
Я снова был на празднике и общался с жителями города и воинами. Пытался усыпить Ортана и спасал его. Все видели мои воспоминания. А жуткий рассказа Тилура разваливался. Аратан Ран, что-то шептал своему сыну, который сидел, сгорбившись и исподлобья смотрел на картины из моей жизни. В них не было ничего из того, что он описал.
Все видели мою хранительницу. И то, как она разбудила меня. Я бежал, а она летела рядом.
Все увидели стену и то, как я бежал и падал, как будил уснувшего охранника, и как пытался вставить пластину на место, но мне не хватало сил. Все видели мои воспоминания. Выстроенная на обидах и злости безумная история Тилура разваливалась.
Когда просмотр моих воспоминаний завершился, встал Ортан.
- Ну, что уважаемые жители нашего города! Воспоминания не показали ни одного нарушения, зато показали много достойных уважения подвигов Виарта Герона. И мы о них не знали. К сказанному хочу добавить. Я сегодня посещал нашего уважаемого Дайта Фелна и хочу, чтобы он сказал всем то, что сказал мне.
Лекарь сидел скромненько за всеми охотниками и тихонечко подошел к столу, за которым сидел Ортан и генералы. Он не знал куда деть руки. Внешне спокойный лекарь волновался, но говорил громко.
- Уважаемые главы родов! Это правда. Я имел удивительную возможность сегодня наблюдать чудо – Ортон Герон, наш глава города полностью здоров. Я редко говорю такое, но это чудо. Я ни разу не слышал о таком методе, который использовал Виарт Герон и очень бы хотел посмотреть древнейший аппарат, в рабочих целях. Наш глава города остается с нами! Ура! - мужчина говорил нервно, немного дергался, но эмоционально завершил свою короткую речь.
- Спасибо Дайт Фелн за хорошую новость. Ну что, уважаемые, приступим к голосованию? Вопросы есть?
Вопросов не было и началось голосование. Из 58 представителей за мое помилование проголосовали 52. Ортон потребовал снять с меня ошейник и освободить. Зал зашумел и захлопал. Я смотрел на уважаемых охотников и был, конечно, доволен. Однако, думаю события этого дня или вечера не забуду. Память хранила в сознании то, как эти же уважаемые главы родов совсем недавно хотели моей смерти. Это воспоминание точно не исчезнет из моей памяти.