- Хорошо. Но не гневайтесь. Я вы знаете всегда за всеми наблюдаю и все думаю. Этим я и хорошо.
Виарт кивнул и сказал – Знаю.
- Так вот. Позвольте рассказать, а потом спрашивайте и перебивайте. Хорошо.
- Слушаю. Говори.
- В общем. Я эти дни наблюдал за девушкой, которая приносит нам всем лекарства. Она ведет себя как очень хорошая, но её рассказ не состыковывается. Она рассказывал, что её опекун Белегома Ларт. Я Белегому знаю и он добротой не блещет. Зверь и демонов убивает легко. А тут девушку почти совершеннолетнюю взял под свое крыло. Родителей её не знал. Я не мог долго понять этот рассказ и сегодня встретил Лэркена, главу города Сиондорра. Того, который до нас пал. Он пришел сюда с сыном. Искали какого-то из раненых. И он узнал Иру.
Виарт внимательно слушал рассказа своего воина и боялся дальнейших его слов. Рассказ вряд ли будет хорошим.
- Он узнал её и сказал, что она была его рабыней. Её с подругой сын Лэркена из реки выловил. Иру он сыну своему за заслуги подарил для утех и секса. Она. Простите демон.
- Кто? – чуть ли не крикнул Виарт.
- Простите. Но вы должны знать. Она тут к вам приходить. Вас очаровывает. Вы должны знать. Маги Лэркена её с подругой проверили на принадлежность. Он мне рассказал, а сын его подтвердил все. Лэркен её тайно в город перетащил. Сына Леркена нашел Белегома, когда тот с ней развлекался. Она ему понравилась и он обманом присвоил себе демона. В общем захотел её. Лэркену пришлось отдать её, чтобы проблем с Эргором не было. И видимо девка ему уже надоела, что он её сюда отправил. Она не такая, какой себя показывает и она демон.
Виарт сидел пораженный услышенным. Такого даже в бреду трудно было представить. Очень нехотелось верить в эти слова. Перед взором проплыли воспоминания о Ире. Она не моглда быть демоном. Он бы почувствовал все. Но если демон отдала часть своей энергии или подарила ее мужсчине, но силу демона почувствовать крайне трудно. К тому же с его то ранением, сейчас сделать практически невозможно.
Этого не может быть… Хранительница не могла так с ним пошутить. Ни разу она не предавала.
- Лэркен и его дети смогут это все рассказать еще раз мне? – спросил Виварт.
- Да. Все его воины знают.
Мир хрупкий и прекрасный в душе Вирата сгорал. Сон был ложью. Может я перепутал и сон принял за правжу, за встречу с хранительницей? Я давно хотел ее увидеть, но она не являлась и вот тот сон. Так похожий на множество встречь с хранительницей. Как он мог не отличить встречу с хранительницей от простого сна?
Вот моя судьба – одиночество, как я и думал. Хранительница утверждала, что это не так, но услышенное показываетс, что не прова она.
В душе все замерзало. Ира понравилась и очень. Она была добра и к ней тянулась душа, но то все лож. Это все магия, сила демона.
Она врала мне… Все ложь. Еще ни разу ни один демон меня так не обманывал. Хотя в детстве тоже обманывали и чуть к ледяным не увели. Но тогда я н6е смог бы отличить правды от лжи. В 5 лет это трудно сделать. Спасибо духу.
А я верил. Честно верил.
Что ж ты хранительница мнене подсказала? Запутала. Но зачем? Слишком тот сон был похож я наявь.
В созхнании Виарта Герона рушился мир и падали на землю как с тарые листья мечты о том, что рисовалао его сознание.
Не ожила от тебя такого… Что это за игра?
Всегда была со мной, спасала, подсказывали и теперь решила обмануть? За что? Почему не говоришь ясно? Зачем было улыбаться? Давать надежду. Бросила меня в лапы демона. За что?
Множество вопросов рождались в душе Виарта, но ни на один не появилялось ответа. Что же это все такое?
Завтра я все решу и постараюсь узнать истину. Неужели это все правда?
Глава 21. Темный день
Темного дня желают врагам на Эурионе. Только я думала раньше, что темный день – это когда весь мир внезапно переворачивается или разрушается. Хоть бы найти хоть что-то в эти жуткие моменты, чтобы закручивающийся вокруг тебя ад не стер тебя в пыль.
Все может быть намного хуже. Темный день - это когда исчезает все и замирает время, а от тебя остается только оболочка. Внутри все сгорело, и ничего больше нет. Люди проходят мимо, встречаются тебе на пути, но ничто не трогает твоей души, потому что она уже сгорела.