Не удалось бы, точно, признаю я. На воротах была охрана, а иногда на улице ходили люди.
Подхожу к окну, и моим глазам предстает не радостный вид. Чуть правее стоит такой же большой дом рядом, небольшие разные постройки, высокий забор и за ним крыши разных домов. Я только вижу часть этого ужасного места. Но даже и этих видов хватает, чтобы понять, что учесть моя печальнее некуда. Пробегаю глазами по территории рядом с моей тюрьмой, и становится совсем тошно. Даже, если, я открою окно слезть я не смогу. Высоко и не на чем спустится. Летать я не умею. Да и окна выходят на охрану. Он все продумал. Все.
Хочется рыдать от безысходности. Не спрятаться, не уйти от садиста.
Я прижимаюсь спиной к шкафу и от осознания ситуации темнее в глазах. Сползаю по стенке шкафа на пол. У меня нет выхода. Вообще нет. Ужас. В душе страх и особенно от последних слов садиста - «…как разделаюсь с делами, обязательно вернусь. Жди ». Вытираю слезы. Но они льются как из крана, у которого сломался вентиль. За что? За что всё это?
В голове хаос, взрыв, буря и море вопросов и самый главный – Как мне выжить? Как отдалить то неприятное, что ждет меня вскоре?
Глупо, конечно, но может мне с ним поговорить? Мне больше нечего делать. Примени я силу, он меня в живых не оставит точно. Только бы помогло, и он хоть что-то понял. Если не сработает, буду тянуть, прикидываться больной…
Я так погрузилась в планирование тактики проведения с монстром, что не заметила как солнце село и комнату наполнила темнота. Тени стали ползти по полу и стенам. Да и я упустила самое важное - возвращение моего приговора…
Как испуганный зверь вздрагиваю, слыша шаги внизу лестницы. Прислушиваюсь. Худшие опасении оправдываются. Пришедший, идет дальше.
Прижимаюсь к стене шкафа сильнее. Как я мечтаю в этот момент просто исчезнуть, растаять, растворится и стать невидимой. Но моя мечта не сбудется, потому что я слышу скрип ступеней под тяжестью того, кто поднимается к двери моей тюрьмы.
Щелкает замок, открывается дверь, и входит он – мой кошмар. Он что-то делает руками и над его головой появляется световой шар, такой же, как и в безумном караване ночью. Такие шары зажигали местные маги, когда спасали раненых от зверей.
Глаза сначала режет свет, но потом я вижу лучше вошедшего.
- Что плачешь? По мне соскучилась? – говорит садист и на стол ставит стакан с куском хлеба.
Я не соскучилась! Я тебя вообще видеть не хочу. По мне хоть исчезни. Плакать по тебе я точно не стану.
– Это тебе. Немного поешь. Я пока занят. Приду позже, но скоро.
Лучше вообще не приходи. Я только рада буду.
Перевожу взгляд на стол. Это еда? Хоть они и беженцы, но в дороге точно не хлебом питались с водой. Только нам его кидали, точнее мне. Какая щедрость…
Да подавись ты этим хлебом и водой. Я уже напилась на всю жизнь вперёд.
Он смотрит на меня не долго и уходит. Я закрываю глаза и благодарю духов или богов… да кого угодно. Что его нет рядом.
Живая лампочка так и светит в комнате. Как зависла над столом с его хлебом и водой.
Его нет и долго. Живот как предатель урчит, и просит накормить его. Я стараюсь не смотреть на хлеб и воду, но не могу. Ела последний раз ночью или на рассвете. Живот начинает болеть. Встаю и чувствую себя предательницей. Иду за куском хлеба от садиста. Кошмар. Плачу и ем скромный ужин, но не весь. Отламываю маленький кусочек. Запиваю 2я глотками воды, нет тремя.
До чего я докатилась… Ненавижу себя, но ем. Пью оставленную воду и плачу. Ухожу подальше в угол. Если прикасаюсь спиной к стене она только становится голубой в месте моего касания с деревом. Хоть жжения нет.
Сажусь и пытаюсь подремать. Мне всё равно не сбежать, а с головой больной и без сна вообще не смогу правильно себя вести. Помню, как Вова и Полина плакали по ночам. Опекунши с ними водились, а когда нервы сдавали, меня поднимали в помощь. Я сидела с детьми, памперсы меняла, ухаживала, развлекала и песни пела. А на утро в школу и никого не интересовало выспалась я или нет. Вот только после таких безумных ночей результаты мои плыли вниз, а я отвечала не то на вопросы учителей. Опекунш вызывали в школу. Я продолжала помогать, но уже не ночами.