— А вы мне не верили, дорогой, — отъезжая от монастыря, улыбалась Людмила Леонидовна. — Завтра же заканчивайте с раскопками, поедете со мной в Москву. Должны же вы увидеть результаты своих трудов! Артём поможет вскрыть капсулу. Он мой старый знакомый — стажировались вместе, так что за его молчание можете быть спокойны. После вернётесь домой.
Во рту у Севы пересохло, он отвинтил крышку с помятой бутылки, рассчитывая залить водой пылающий в мыслях пожар. Ситуация всё больше напоминала классический детектив. И Сева, как назло, оказался не на той стороне закона. Не кончилось бы это не той стороной решётки. Ещё перспектива разговора с Ирой. Что он ей скажет? Что они не подходят друг другу? Банальность.
— Подумать только, почти шестьсот лет ожидания, — сама с собой беседовала Людмила Леонидовна, не слишком уверенно объезжая кочки грунтовой дороги. — Как думаете, вы бы так смогли, Всеволод?
Сева не ответил. Он живёт не в тех реалиях, ему такие решения принимать не требуется.
— А ведь история — это не только раскрытие тайн, но и чужой опыт, который можно перенять или отринуть. Согласны?
Людмила Леонидовна поглядывала на Севу. По обрывкам телефонных разговоров догадаться о характере проблем молодого человека не составило труда. Людмиле Леонидовне они отчасти казались смешными, потому как эту часть пути с Павлушей они прошли очень давно, и, как оказалось, настоящие сложности ждали в другом возрасте. И всё же подтолкнуть Севу в нужном направлении Людмиле Леонидовне казалось необходимым: помимо профессионального опыта имелся личный, им тоже нужно делиться.
— Вообразите, — начала она рассказ будничным тоном, — Алейдис — молодая фламандка из семьи успешных ткачей. Гийом — французский оруженосец, прибывший во Фландрию в составе компании по подчинению богатого края. Что у них может быть общего? Но чувства вспыхнули, — Людмила Леонидовна сделала паузу, давая Севе представить ситуацию. — Только брак не то что нежелателен, он преступен. И как поступить молодым людям, разделённым войной и чужой ненавистью? О побеге нечего и думать: перемещения контролировались, особенно в военное время. Как бы вы поступили?
— Не представляю.
— Думаю, у молодых людей тоже не было решения. И здесь вмешивается Труан. Наверное, он сопровождал французов, чтобы «усмирять» дух мятежных фламандцев. Возможно, исполнял роль капеллана при армии, и юноша доверил ему свою тайну. Канонический католик вразумил бы молодого человека, но Труан воспользовался безысходностью положения влюблённых, чтобы опробовать свои алхимические наработки. Смело!
Людмила Леонидовна увлеклась рассказом, глаза её горели. Столько лет непосредственного соприкосновения с историей научили её видеть в записях и предметах судьбы живых людей, а не вещи и цифры.
— Труан убедил их законсервировать души, преобразовать человеческие тела в тела растений и ждать благоприятного времени. Предположу, что Труан сам хотел вернуть Алейдис и Гийома к жизни. Но, как часто бывает, вмешался случай. Пожар, отложивший возвращение на столетия. Как вы, Всеволод? Вам нехорошо?
— Нервничаю, — вода в бутылке уже плескалась у донышка.
— Напрасно. Поверьте моему жизненному опыту, иногда рисковать стоит.
Реставратор Артём Маркович оказался довольно высоким мужчиной с седой козлиной бородкой, загибающейся на конце. Движения его были скупы и точны, словно у хирурга. Словоохотливость скорее была показная — чтобы не раздражать окружающих позицией «и так всё знаю, можете не объяснять». Сева заметил, что, обмениваясь рукопожатиями, реставратор не стал маскировать своей неприязни. Загорелый археолог-доброволец с отросшими волосами в качестве сообщника реставратора не впечатлял.
— Начнём? — Артём Маркович жестом пригласил Людмилу Леонидовну и её спутника в лабораторию.
Людмила Леонидовна сверилась с фотографиями трудов Труана и своими записями.
— Первый сосуд нужно открывать в полной тишине, — пояснила она. — Но предварительно очистить водой земной и небесной. Это станет началом ритуала.
— Что такое земная и небесная вода? — уточнил Сева.
— Дождь, — подал голос Артём Маркович, внимательно изучавший сосуд под ровным светом лампы.
— И река, — продолжила Людмила Леонидовна. — У меня всё заготовлено, — она полезла в сумку за пол-литровыми бутылочками с наклеенными бирками.
Молчать условились до полного вскрытия свинцовой капсулы. Реставратор обтёр сосуд тряпочкой, смоченной в земной воде, потом в небесной, закрепил капсулу в мягком держателе, включил вытяжку и начал миллиметр за миллиметром подрезать место спайки миниатюрным гравёром.