Она была влажной и готовой, и я, дразня, вошёл в неё, наблюдая за тем, как каждый дюйм исчезает внутри её тугой киски.
Войдя почти на всю длину, я замер.
– Двигайся. Хочу увидеть, как ты исполняешь одно из своих маленьких танцевальных движений на моём члене.
Ирис застонала и сделала, как я и велел, подавшись ко мне бёдрами, чтобы ещё глубже насадить себя на мой член. Затем она двинулась вперёд, извиваясь своими великолепными изгибами.
Она словно танцевала на мне.
Сводя с ума и взрывая мой мир.
Когда моя выдержка дала трещину, я, схватив за бёдра, начал жёстко её трахать.
Убрав одну руку от перил, Ирис опустила её между ног, а затем, потянувшись, мягко провела ноготками по моей мошонке.
Я наклонился, укусив её обнажившееся плечо, проводя руками вверх по её телу, чтобы накрыть ладонями её грудь. Кончив, я опустил ладонь, начав потирать её клитор, пока девушка не достигла пика.
Мы не выходили из номера несколько суток.
Хоть я и спрашивал ранее, но только поздним вечером второго дня, когда мы плавали голыми в бассейне, задержавшись на краю, наблюдая за Городом Грехов под нами, Ирис рассказала, как смогла получить этот номер.
– Меня поймали на подсчете карт, – наконец объяснила она.
Несмотря на очевидные детали, это немного сбило с толку.
Всё же было прямо у меня под носом.
– Это только моя вина. Я лучше всех знаю, что не стоит пытаться в больших казино. У них есть люди, которые присматривают за клиентами и определенно знают на что обращать внимание. Кроме того, я позволила этому зайти слишком далеко. Я выиграла тридцать тысяч, прежде чем меня поймали. И это ещё одна моя ошибка. Следовало бросить, когда получила десятку.
– Чёрт возьми, – произнёс я, всё ещё обдумывая услышанное. Я не понимал, почему это шокировало меня.
Это так типично для Ирис.
– Удивлён, что ты не за решёткой.
– Если разобраться, это не такое уж и преступление. Обычно, просто запрещают посещать заведения по типу того, в котором тебя поймали. Но они были достаточно любезны, чтобы не делать этого. Хоть и конфисковали мой выигрыш. И заперли здесь на три ночи. Хотя, если я сяду за столик, меня выпроводят.
Я рассмеялся. Так могла только Ирис.
Но чем дольше я думал об этом, тем больше это не казалось таким уж и смешным.
– Привычка считать карты – вот почему тебя пытались убить?
Теперь её черед веселиться.
– Понимаю, как ты мог это связать, но нет. Как я говорила, моя жизнь полнейший хаос. И всегда таковой была.
Я придвинулся к ней, глядя поверх изящного плеча на город.
– Тебе следует просто поехать со мной домой и остаться. Чего бы ты не боялась, оно не последует за тобой. Ты будешь в безопасности. Все, что ты должна сделать – остаться рядом.
Ирис вздохнула, опустив голову мне на плечо.
– Мне это нравится.
Наклонившись, я коснулся губами её шеи.
– Так ты сделаешь это? Останешься со мной?
Девушка повернулась и поцеловала меня, крепко обняв руками за шею. она отодвинулась ровно настолько, чтобы пробормотать:
– Видит Бог, когда-то так и будет.
Свой последний вечер в номере мы провели валяясь в кровати и смотря телевизор. Точно те старички.
Когда я вышел из уборной, как раз показывали новости. Не замечал ранее такого интереса с её стороны, но, войдя в комнату, я заметил, что Ирис просто переключала каналы.
Однако было кое-что, что привлекло моё внимание, так что, сев рядом на кровать, я попросил её вернуться обратно к выпуску.
Промолчав, она сделала это, и моя челюсть сжалась, когда я увидел, что мои подозрения верны.
В верхнем углу экрана было фото девушки лет двенадцати-тринадцати с длинными черными волосами. Изучающим взглядом, она смотрела на зрителей сквозь огромные очки. Должно быть, это старая фотография, сделанная четыре-пять лет назад.
Ведущий рассказывал о том, что сегодня годовщина её смерти в трагической автомобильной аварии.
Сердце сжалось в груди.
– Я знал её, – сказал я Ирис, устраиваясь рядом с ней на кровати.
– О, правда? Дочь вице-президента? – с лёгким оттенком любопытства, спросила она.
– Да. Моя мама была, или остаётся, близкой подругой вице-президента. Не могу сказать то же о себе, но некоторое время мы общались. Я помню его дочь. Самая милая девочка. Очень яркая. И так талантлива. Огромная трагедия.
Я не смог сдержать дрожь в голосе. Её смерть всё ещё влияла на меня больше, чем я мог бы выразить словами, но я привык делиться подобными вещами с Ирис.