- Черт, черт, – выругалась я. Отодвинув одну из половиц, я положила в тайник Маховик времени и, схватив со стола волшебную палочку, побежала возвращать маму.
На улице оказалось слишком холодно, хотя снег уже давно растаял. Липкий ветер моментально пробрался под толстовку, заставляя волоски на шее подняться дыбом. Я накинула на голову капюшон и побежала, надеясь, что мама решила просто погулять по лесу, что она не пойдет к утесу… только не туда!
Мои опасения подтвердились, когда я увидела её сутулую фигуру, бредущую как раз в том направлении.
- Мама! – позвала я, но она не обернулась. Пришлось ускориться.
- Мам! – позвала я еще раз, уже идя перед ней, но она снова не отреагировала. Взгляд ее вообще блуждал где-то в другом мире, я и забыла совсем, что раньше она всегда была такая.
- Мама!
Нет, она меня не слышала, продолжая идти. Ну же, Мо, возьми ее за руку, просто возьми и оттащи ее в сторону, отведи домой, уложи спать! Сделай хоть что-нибудь!
Мысль коснуться ее бледной, слабой ладони, вызвала лишь отвращение.
- Темнота, – вдруг забормотала она. Стало совсем светло – мы вышли из леса. Внизу, совсем рядом, шумели волны, ударяясь о скалы. – Темнота… Темнота…
Пересилив себя, я схватила ее под руку. Мама завизжала, с силой оттолкнув меня. Не удержавшись на ногах, я растянулась на влажной земле.
- Убирайся!
- Мам, да что с тобой?
- Темнота, – она наклонилась надо мной, буквально испепеляя меня взглядом, полным ненависти. – Темнота уже во мне. Во мне и в тебе, и во всех нас…
Порывы ветра трепали ее спутанные волосы, больше похожие на старую, грязную паутину. Она просто стояла и смотрела на меня, а я не могла найти в себе силы подняться.
- Морриган! – услышала я крик отца. Он уже бежал к нам, держа наготове волшебную палочку. При виде него мама как-то обмякла, расслабилась, и ее лицо снова приобрела осмысленное выражение.
- Ты в порядке? – спросил он, подняв меня. – Мо, ты меня слышишь?
- Да, – растерянно ответила я, глядя на свои испачканные ладони. Папа взял меня за подбородок, внимательно посмотрел мне в глаза, и я увидела на его лице облегчение.
- Ты сама доберешься до дома?
- Да…
- Скажи еще что-нибудь!
- Да, папа…
- Тогда иди!
- Но…
Мама, блаженно закрыв глаза, прижималась к его плечу, отчего мне вдруг захотелось столкнуть ее с обрыва, чтобы только не оставлять отца наедине с этой сумасшедшей.
- Иди! Я справлюсь с ней, иди, Мо!
Не оглядываясь, я побежала к дому.
Хлопнув дверью комнаты, я снова подперла ее стулом, и начала стаскивать с себя грязную одежду. Что бы могло случиться, если бы не появился отец? Она бы продолжала говорить свой бред? Попыталась бы сбросить меня с утеса, как пыталась выбросить меня из окна? Сама бы прыгнула?
Наверное, я должна испытывать к матери жалость, сострадание, любовь, вопреки всему, что с ней происходит. Но нет, я не испытывала к ней ничего, может быть, только страх – быть на нее похожей, стать такой же сумасшедшей, сделать близких людей несчастными.
Переодевшись, я снова залезла в свой тайник, проверить на месте ли Маховик времени, не приснился ли он мне, не стал ли он плодом моего воображения, первым шагом на пути к безумию.
Золотые часики были на месте, рядом с фотографией Сириуса, которую я отклеила из альбома отца. Тоже как напоминание о том, что я сделала и чего никогда не случится.
Кто-то снова постучался.
- Мо, – это был отец. Я быстро вернула половицу на место, убрала стул и открыла дверь.
- Как ты?
- Бывало и хуже, ну, ты знаешь.
- Может, тогда ты готова отпраздновать твой день рождения? К сожалению, мы не смогли это сделать вовремя.
А я ведь совсем забыла, что мне уже шестнадцать. Всего лишь жалкие шестнадцать.
- Шутишь?
- Я уложил маму спать. Мне кажется, сейчас самое время сделать тебя немного счастливой, что думаешь?
Я кивнула, и мы спустились вниз.
Папа купил торт и даже украсил его свечками. У меня защипало в носу от умиления.
- Нравится? – довольно спросил папа, взмахом палочки извлекая из кухонного шкафа чашки. Еще один взмах – и чайник начал испускать веселые клубы пара с запахом можжевельника.
- Угу, – сглотнула я слюну, оглядывая два этажа шоколада. – Давай только не будем зажигать свечи и петь песни.
- Как хочешь, детка, – свечки растворились в воздухе с легкой дымкой.
Шоколадный бисквит таял во рту.
- У меня еще есть для тебя подарок, – сказал отец, с улыбкой глядя, как я пытаюсь прожевать большой кусок.
- Мм-м, – только и смогла я промычать в ответ.
- Давай только ты сначала сделаешь все, чтобы не подавиться.
Я кивнула, хотя на все мне потребовалось минут пять. Допив чай, я сейчас чувствовала себя шариком. Наверное, до комнаты мне придется катиться.
Папа сложил руки под подбородком, продолжая загадочно улыбаться. Он решил подарить своей взрослой дочери единорога?
- Итак? – спросила я. Пожалуйста, папа, я не хочу единорога!
- Итак, да. Тебе шестнадцать.
- Их-ха-а-а!
- Помолчи, – строго сдвинув брови, оборвал он меня.
- Прости, – я смущенно стала смотреть в стол. Стало смешно от своей напускной серьезности.
- Я долго думал, чем порадовать свою любимую дочь и…
- Боже, ты купил мне единорога!
- Морриган! Во имя Мерлина! Заткнись!
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться в голос. Папа сам едва сдерживался, чтобы не начать смеяться. Без лишних слов он достал из кармана и положил передо мной самый обыкновенный, немного тронутый ржавчиной ключ, на шляпке которого я увидела букву «К».
- Ты ведь знаешь, что я доверяю тебе во всем, Мо. Я знаю, что все, что ты делаешь – правильно, даже если я сам так не считаю. Это правильно для тебя в первую очередь.
Я затаила дыхание.
- Это ключ от хранилища нашей семьи в Гринготтсе. Его номер – 1703.
- День Святого Патрика!
- Именно! Ты можешь пользоваться им, когда тебе вздумается. Достаточно будет показать этот ключ гоблинам и сделать еще кое-что. Там есть небольшая ниша с иглой. Будет нужна капля твоей крови. Не я это придумал, но защита надежная, поверь мне.
- Действительно, если кто-то решит ограбить наше хранилище – он, скорее, умрет от потери крови. Спасибо… – я положила ключ на ладонь.
Он был теплый и достаточно большой, чтобы я не смогла его потерять. Нужно будет найти для него цепочку и заклинание, чтобы я не могла ее ненароком порвать.
- Пожалуйста, – папа погладил меня по щеке. – Кстати, я наложил на ключ заклинание, и если ты потеряешь его – он всегда вернется к тебе.
Интересно, а оно действует на людей?
- Спасибо, – снова поблагодарила я, обнимая отца. Мне так давно не хватало его рук – рук, которые всегда смогут защитить меня, которые однажды спасли мне жизнь. – Я люблю тебя, папа.
- И я тебя люблю, девочка моя.
Боже, какое это великое счастье – говорить, что любишь и слышать в ответ то же самое.
Каникулы пролетели незаметно и, самое главное – спокойно, во многом благодаря папе. Он просыпался с рассветом и делал все, чтобы я не виделась с мамой, за что я ему безумно благодарна. В последний день перед отъездом мы даже покатались на лошадях.
Утро возвращения в школу началось по обычному сценарию, существующему в нашем доме с того самого момента, как я поступила в Хогвартс. Собрав вещи, мы аппарировали к «Дырявому котлу», где папа выпил кружку пива и как всегда напомнил мне, чтобы я была хорошей девочкой, на этот раз, правда, добавив, чтобы я не играла с незнакомыми магическими артефактами.
Проспав всю дорогу, я пришла в себя только во время торжественного ужина, перед которым Амбридж, как обычно, несла всякую чушь про дисциплину и Министерство, которое желает нам только добра. Хоуп, передразнивая ее жеманную манеру речи, громко рассказывала о том, как однажды ее кролика прохватил понос. Это было бы мерзко, если бы не было так смешно, жаль, что не все наши однокурсники были способны оценить юмор, особенно те, к мантиям которых были приколоты значки Инспекционной бригады.