- Они знают, – плохо слушающимися губами прошептала я, кое-как разлепив веки. Взгляд едва фокусировался, и папа был больше похож на большой, расплывчатый призрак.
- Кто они?
- Пожиратели. Беллатрисса узнала меня, она знает, что я перемещалась во времени. Если Маховик времени действительно принадлежит Сам-Знаешь-Кому, – я впервые назвала его вот так, – то у нас могут быть неприятности…
- По-моему, у тебя температура, Мо, – отец пощупал мой лоб, – ты вся горишь. Тебе лучше поспать.
Я не смогла ничего не ответить, словно меня парализовало от всего пережитого, лишь почувствовала, как папа погладил меня по руке, открыл окно и осторожно вышел из комнаты.
Уже через минуту я услышала его шаги на улице.
- Протего Тоталлум! – забормотал он, – Сальвиа Хексиа! Муффлиато! Протего Тоталлум…
Он накладывал Защитные чары вокруг дома. Голос отца становился все тише и тише, а я не понимала – сплю я или нет. Всё казалось таким нереальным. А что будет завтра, когда я проснусь? Солнце по-прежнему будет светить, птицы по-прежнему будут петь. Люди будут бежать из своих уютных домов на менее уютные рабочие места, а кто-то будет просто пить кофе и радоваться жизни. И никому не будет никакого дела до того, что Сириуса Блэка больше нет.
Утром я не узнала себя в зеркале. При нужном освещении меня было легко спутать с привидением. Сняв с себя грязную школьную форму, я переоделась в домашнюю одежду и спустилась вниз.
Родители завтракали. Этого никогда не случалось в нашей семье, я даже остановилась, стараясь запечатлеть в памяти эту картину. Мои мама и папа…
- Вот и Мо, – улыбнулась мама, – садись с нами. Ты пьешь чай или кофе?
Я не сразу поняла, что она ко мне обращается. Мама выглядела такой оживленной, почти счастливой.
- Мо?
- Чай, – встрепенулась я, – спасибо… мам.
Папа благодарно мне улыбнулся. Мама попыталась взять в руки чайник, но у нее с трудом получилось согнуть дрожащие пальцы вокруг него. Фарфоровая крышечка, покатилась по столу и, звякнув о пол, раскололась на две половинки. Повисло неловкое молчание, а потом случилось еще кое-что, чего я не видела никогда в своей жизни.
Мама расплакалась, так тихо и горько, что у меня защемило сердце.
- Это ничего, – затараторила я, обнимая ее, – папа все починит, это же ерунда, всего лишь чайник…
Хлюпнув носом, мама вновь улыбнулась.
- Моя малышка, – пробормотала она, – хочешь пойти поиграть? У меня есть новые куклы…
- Мо, кажется, я слышал сову, – перебил ее папа, нахмурившись.
- Я бы могла пойти с ней…
Нет, правда, наверное, могла бы. Куклы, игры – это было для меня так странно и незнакомо, словно маггловские кинотеатры и двигатель внутреннего сгорания.
- Мо, эта чертова птица сейчас разнесет твою комнату, – папа начинал терять терпение, а это значило, что пора мне стать самым послушным ребенком во Вселенной.
Ладно-ладно, я ухожу! Мог бы придумать что-нибудь получше!
Поднявшись наверх, я толкнула дверь и тут же услышала радостное уханье. Взъерошенная неясыть с удовольствием рвала на кусочки мою тетрадь по Защите от Темных искусств, а на полу валялся конверт.
- Эй, тебя выгнали из школы хороших манер? – Но сове было все равно, она даже не обратила внимания на печенье, которым я попыталась ее угостить. Похоже, ее куда больше интересовали лекции Амбридж, чем вкусная и питательная еда.
Я подняла с пола неожиданное послание. Для результатов СОВ было еще слишком рано, а написать мне могла только Хоуп, хотя, после событий в Министерстве, я была не уверена, что она когда-нибудь вообще заговорит со мной.
«Дорогая Мо,
Не знаю, интересно ли тебе, но мы в порядке, правда Амбридж слегка повредилась головой, а Фадж, наконец, признал, что Волдеморт вернулся. Правда, последнее, ты, скорее всего, могла уже прочитать в «Ежедневном пророке».
Надеюсь, что с тобой все хорошо, я видела как твой отец забрал тебя из Министерства. Если тебе вдруг что-то понадобится, ты всегда можешь написать мне.
Гермиона».
Это было так неожиданно. Я перечитала письмо Грейнджер еще дважды, прежде чем решилась написать ответ. Мы общались так мало, и мало друг друга знали, разве что кроме той дуэли на самом первом занятии ОД, но что-то ведь заставило ее уделить время для меня. Что-то, присущее всем гриффиндорцам, чего мне так не хватало.
Я склонилась над пустым пергаментом. Слова как-то не складывались в связные предложения, да и сова решила, что поклевать мои пальцы будет гораздо интереснее, чем мою несчастную тетрадку.
Но я не могла просто взять и выложить всю правду. Что я ей скажу, о, Мерлин!
«Дорогая Гермиона!», – накарябала я. «Моя жизнь рухнула, но спасибо, что спросила!».
Нет, нет, нет!
Перо сломалось, пока я яростно зачеркивала свое неудавшееся письмо. Сейчас не то время, чтобы заводить дружбу, лучше оставить ответ на потом, хотя бы до того времени, как придут результаты экзаменов, может быть, я смогу к тому времени прийти в себя.
В носу защипало. Самообман никогда не был моей сильной стороной.
«Дорогая Гермиона!
Спасибо за заботу, я очень ценю это.
Мо».
Надеюсь, она поймет, что еще слишком рано. Сова стиснула в клюве мою скромную записку и вылетела в окно, а я уронила голову на руки, чувствуя себя так, словно это в меня вчера угодило смертельное заклятие Беллатриссы Лестрейндж.
Единственная проблема была в том, что я забыла умереть.
Комментарий к Глава 22. Падение * 30seconds to Mars – Hurricane.
====== Глава 23. Побег. ======
Я больше не ходила к утесу. Не знаю, может быть, всему причина – Защитные чары отца, которые не действовали там. А, может быть, то, что произошло там между мной и мамой. Или все прежнее просто потеряло смысл.
Сразу за нашим домом начинался лес. Если пройти вглубь него, можно наткнуться на небольшой холм, который по весне весь осыпан цветами. Именно возле него я и устроилась с пледом и книгами, хотя, за те две недели, пока я была дома, я вряд ли прочитала и пару страниц.
Дело было в другом.
Это было мое убежище – изумрудный лес, запах травы и цветов, старые пожелтевшие страницы, которые мне нравилось просто листать, иногда улавливая глазами обрывки фраз. Это наполняло смыслом мою вдруг ставшую такой маленькой и пустой жизнь.
Не знаю, как долго я смогу жалеть себя, но лучше уж так, чем бесконечно прокручивать в голове гибель Сириуса.
В один из дней, когда уже наступил июль, а звезды на небе светили слишком ярко, я задержалась. На самом деле, мама снова начала сходить с ума, и меньше всего хотелось возвращаться домой. Разведя небольшой костер, я читала «Защиту от Темных искусств» за шестой курс, как вдруг услышала хруст веток, и это не было похоже на заблудившееся животное. Быстро потушив огонь, я выглянула из-за холма и замерла от ужаса. Я бы с удовольствием забыла лицо этого человека, но, к сожалению, его образ слишком хорошо отпечатался в моем мозгу.
Блейк Мальсибер стоял на расстоянии вытянутой руки от меня, вглядываясь в темноту. Одному Мерлину было известно, что он искал, но он точно не был похож на случайного прохожего.
Спасибо Защитным Чарам, они заканчивались сразу за моим холмом. Если бы не это, пожалуй, меня ждала бы участь Мэри или что похуже.
Кое-как собрав свои вещи, я побежала домой.
Папа кормил маму ужином с ложечки. Все бы ничего, если бы она не забывала закрывать рот. Подавив тошноту, я постаралась сосредоточиться на чем-нибудь постороннем.
- Я кое-кого видела, – протараторила я.
- Кого же? – оживленно спросил меня папа, вытирая маме соус с подбородка. Я сглотнула горячий ком в горле.
- Мальсибера.
- И ты в этом абсолютно уверена? – папа даже не посмотрел в мою сторону, а мне так хотелось крикнуть, встряхнуть его, чтобы только он оторвался от этой сумасшедшей. – Что ж, ему вряд ли в одиночку под силу пройти через защиту вокруг дома.