Я замерла на месте, неплохо бы зажечь палочку, но тогда меня точно заметят, и не оберешься потом проблем.
Наконец, взглядом удалось выхватить красные огни, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. Они мигали слишком синхронно, чтобы быть просто украшением. Выдохнув, я начала осторожно спускаться на их свет и едва не взвизгнула от восторга. Это оказались сигнальные фонари вдоль железнодорожных рельс, по обеим сторонам которых тянулся достаточно высокий забор, отгораживающий жилые дома, и росло много травы.
Плавно спикировав прямо в эти заросли, я с удовольствием выпустила метлу из рук и начала разминать затекшие руки и ноги. Силы были на исходе, но нужно терпеть, иначе придется ночевать под железнодорожным мостом, в сторону которого я и направилась, затянув потуже лямки на рюкзаке и прихватив метлу, которая теперь казалась тяжелым грузом.
Поднявшись по лесенке, я повернула в сторону паба, над входом в который одиноко покачивался фонарь. Нет, я, разумеется, не собиралась заходить внутрь, просто неплохо бы знать хотя бы улицу, на которой я нахожусь.
«Хэрроусайд 33», – гласила вывеска сбоку здания. Не знаю, как это должно было изменить мою жизнь, но настроение поднялось. Я хотя бы не сбилась с пути и находилась в Англии.
Рюкзак до боли резал плечи, но я упорно шла вверх по улице, в надежде, что удастся встретить какую-нибудь колдунью, хотя бы малейший признак волшебства, но вместо этого мне попадались лишь зазевавшиеся туристы, которые удивленно поглядывали на мою метлу, и просто прохожие, спешащие по домам.
В отчаянии я свернула в маленький переулок, где было совсем темно. Очень хотелось пить. Вспомнив о медовухе, я сняла рюкзак. Брякнув об асфальт, из бокового кармана выпала волшебная палочка. Выругавшись, я наклонилась, чтобы проверить – не сломалась ли она, и тут совсем рядом раздался оглушающий хлопок. От неожиданности я едва не потеряла равновесие.
Огромный фиолетовый трехэтажный автобус приветливо распахнул мне двери.
- Мисс будет заходить внутрь или так останется стоять, вытаращив глаза словно сова? – миролюбиво осведомился мужчина лет сорока, в потертой кепке и фиолетовой куртке. На шее у него висела такая же потертая сумка, откуда торчали корешки билетов.
И все? Так просто?
- Да, – опомнилась я, – сколько стоит поездка до Лондона, сэр?
- Шестнадцать сиклей.
Я порылась в карманах рюкзака, там всегда было полно мелочи. Отсчитав нужное количество монеток, я протянула их кондуктору, получив взамен билет, который показался мне самым ценным приобретением в моей жизни.
- Меня зовут Руфус Шанпайк, добро пожаловать в автобус «Ночной рыцарь»!
Руфус помог мне подняться по ступенькам, и я, наконец, смогла оглядеть этот легендарный вид транспорта изнутри. Первое, что бросилось в глаза – это хрустальная люстра, свисавшая с потолка и занимавшая почти все три этажа. Винтовая лестница вела на второй и самый верхний этаж, но я решила устроиться на одной из кроватей внизу, которая выглядела чуть более устойчивее, чем остальные, свободно катавшиеся по всему автобусу. Забавно, но никого из спящих волшебников это совершенно не беспокоило.
- Следующая остановка – Шеффилд! – гордо объявил Руфус, скорее для водителя, чем для пассажиров. Двери с шумом закрылись, и автобус с громким хлопком сорвался с места. Меня дернуло в сторону.
«Ночной рыцарь» мчался, подскакивая на каждом ухабе, на бешеной скорости заходя на повороты, и если бы не спинка кровати, в которую я вцепилась изо всех сил, меня бы давно мотало по всему автобусу, словно мячик. Затем мы аппарировали и притормозили возле небольшой церквушки. Руфус помог престарелой ведьме спуститься с верхнего этажа, а как только старушка спустилась на землю, автобус уже сорвался с места.
Такой фокус мы проделали еще несколько раз, остановившись в Ноттингеме, Лестере и Кембридже. И вот, когда меня совсем затошнило, Руфус объявил мою остановку – Косой переулок. Я поблагодарила его и, покачиваясь, вышла из автобуса, который тут же с громким хлопком отправился дальше.
На всякий случай я проверила волшебную палочку, которая теперь надежно лежала в кармане свитера, и толкнула дверь «Дырявого котла». Денег у меня оставалось ровно на то, чтобы снять номер на ночь. Впрочем, я успею выспаться и помыться, а утром со свежей головой посетить «Гринготтс».
Комната мне досталась на втором этаже, сразу над входом в паб. Она была больше похожа на конуру, но с отдельной ванной, куда я и направилась в первую очередь. Увидев себя в зеркале, я ужаснулась: волосы торчат в разные стороны, как солома, лицо грязное и обветренное. Как только Том – хозяин паба, пустил меня на ночлег! В таком виде мне бы ночевать в «Кабаньей голове».
Стиснув зубы, я залезла в наполненную горячей водой ванную, стараясь не смотреть на свои ноги, украшенные синяками. События прошедшего дня накатили с неожиданной силой, но слезы просто полились по моим щекам. Я не могла плакать в голос, на это просто не осталось сил. Я была совершенно разбита долгим перелетом и тряской в автобусе, и тем, что случилось дома, которого у меня больше нет. Не хотелось, чтобы меня кто-нибудь услышал, чтобы кто-нибудь сейчас знал о моем существовании.
Ополоснувшись, я не стала зажигать свет в комнате и нырнула в прохладную постель, уснув крепким, спокойным сном без сновидений.
На следующий день я проснулась только к обеду. Погода была просто чудесной – солнце радостно заглядывало ко мне в окно, словно приглашая прогуляться, но у меня была еще уйма дел.
Приведя себя в относительный порядок, я спустилась вниз, предупредив хозяина, что скоро вернусь, вышла на задний двор паба, постучала палочкой по кирпичной стене и вышла в Косой переулок.
Он мало чем отличался от того, каким я его знала в моем времени. Может, была только парочка магазинов, которые я видела впервые, но дорога моя была к высокому белому зданию с колоннами и отполированными до блеска бронзовыми дверями, возле которых стоял гоблин в пурпурно-золотой ливрее.
Я поднялась по высоким белым ступенькам, прошла сначала одни двери, затем вторые, и оказалась в огромном помещении, от пола до потолка отделанном мрамором и гранитом. С потолка свисали гигантские люстры, заросшие паутиной, а в центре стояли длинные стойки, за которыми на высоких стульях сидели гоблины. Некоторые из них что-то усердно царапали перьями в гроссбухах, кто-то взвешивал драгоценные камни на медных весах, а мне нужен был главный гоблин, который сидел за отдельной стойкой.
- Добрый день, сэр, – тихо проговорила я, стараясь не сильно пялиться на разбухшую бородавку на кончике его длинного носа.
- Да-да, – проскрипел он в ответ, всем своим видом показывая, что ему нет ровным счетом никакого дела до моего существования.
- Калахан, хранилище 1703.
- 1703, – гоблин начал что-то писать в толстенной книге, – хранилище, требующее особенного подтверждения. – Он выжидающе уставился на меня. Я молча протянула гоблину ключ, а он повертел его в своих длинных пальцах.
- Очень хорошо, мисс, – ответил он, возвращая мне ключ, – прошу налево, вас проводят!
Гоблин, стоявший возле одной из дверей, которая вела в подземелья, деловито поманил меня пальцем. Мы прошли через каменный коридор, освещенный горящими факелами, и оказались перед узкой рельсовой дорогой, на которой стояла маленькая тележка, выглядевшая так, словно вот-вот готова развалиться на кусочки.
- В тележку, мисс, – голос этого гоблина был тоненький, больше похожий на писк. Стараясь не смотреть вниз, я втиснулась на узенькое сидение. Гоблин сел спереди, и тележка с грохотом начала набирать скорость, петляя на поворотах, порой выделывая просто невероятные трюки.
Слава Мерлину, после моего вчерашнего путешествия мой желудок уже был готов к любым потрясениям. Наконец, мы остановились. Слегка покачиваясь, я вышла на каменную площадку перед хранилищем 1703.