- А сейчас? – спросила я, – сейчас мы достаточно взрослые, чтобы осознавать, что наши поступки могут причинять боль?
- Знаешь, я была бы счастлива встретить хотя бы одного человека, который бы понимал это. Что ты собираешься делать?
- Не знаю, – ответила я. Лицо Мэри удивленно вытянулось, – для начала попробую не сесть в лужу в первую неделю занятий.
И не буду пытаться возненавидеть Сириуса Блэка. Как бы мне не хотелось этого.
Увлеченность учебой закончилась накануне Хэллоуина. За завтраком я нечаянно посолила свой кофе и поняла, что пора прекращать бессонные ночи за книгами под одеялом, потому что это все больше и больше напоминало одержимость в стиле Гермионы Грейнджер. Тем более, что мои оценки никак не изменились, несмотря на пропущенный год. Алиса даже предположила, что Дамблдор устроил тайный заговор среди учителей. Глупость, конечно, проще было поверить, наконец, в собственный интеллект, чем в очередной безумной доброты поступок Директора ради меня.
Так или иначе, приближался целый день свободы и всевозможных вкусностей, а это не могло не радовать, я так скучала по праздникам, по веселым шуткам и фейерверкам!
Закончив с завтраком, я развернула полученное еще в первый день расписание, которое уже успело изрядно помяться. Зельеварение стояло первым уроком совместно со Слизерином. Что ж, не убежать мне от этих катакомб, радовало только, что было еще достаточно тепло для конца октября и не придется отогревать дыханием свои озябшие пальцы.
Похоже, этот день потихоньку катился куда-то в глубокую пропасть. В дверях кабинета Зельеварения я нечаянно столкнулась с неутомимой парочкой Блэк-МакКинон, которые не нашли лучшего места для проявления своих чувств. Получив от Марлин по коленке, я охнула, но она была настолько занята языком Сириуса, что ничего не замечала.
Выругавшись, я села от них как можно дальше, возле стены рядом с колонной. Это было очень удобное место, чтобы ненавидеть себя, а я ненавидела. Так сильно, что хотелось надавать себе самых жестоких оплеух, и заодно прикончить МакКинон и Блэка.
Класс постепенно наполнялся шумом. Я ждала Мэри, чтобы хоть кому-нибудь можно было излить свои страдания, но она как всегда опаздывала. Лили сидела с Джеймсом, оба испепеляемые ненавистным взглядом Снейпа, они единственные давали мне надежду на то, что все не так уж и плохо и может быть только лучше, стоит только приложить усилия. Стоп, нет, мой внутренний оптимист сегодня взял выходной.
Я где-то слышала совершенно глупое маггловское выражение про бабочек в животе. Что ж, если провести аналогию, в моем животе сейчас копошилась целая стая летучих мышей, которые страстно желали прогрызть путь наружу. Марлин весело хихикала, а я чувствовала спиной, как она бросает взгляды в мою сторону. Чего она ждет? Что я расплачусь и убегу?
Уткнувшись в книгу, я перестала соображать. Лавина ревности накрыла меня с головой. От одной только мысли, что она может касаться Сириуса, заставляла меня скрипеть зубами. Как же мне удавалось все это время быть спокойной? Спокойной и отрешенной. Образцом сдержанности. Как, черт возьми?
Вцепившись в учебник, я в третий раз начала перечитывать абзац про Оборотное зелье и не сразу обратила внимание, что рядом со мной на парту приземлился рюкзак.
- Не возражаешь? – голос заставил мое сердце подпрыгнуть и перевернуться.
Папа. Мой папочка.
- Что, прости?
- Я сяду с тобой? От Снейпа сегодня несет и это точно не розы.
- Ладно, – хриплю я в ответ, таращась на отца, как ненормальная, а он, как ни в чем не бывало, садится рядом и начинает разбирать свои вещи.
Уф, спокойно. Вдыхаю и выдыхаю несколько раз. Сейчас нужно очень постараться быть нормальной.
Не выдерживаю и продолжаю пялиться во все глаза. В класс вплывает Слизнорт.
- Добрый день, седьмой курс! – бодро здоровается он со всеми. – Сегодня мы продолжаем повторять основные зелья, которые мы с вами изучали в прошлом году…
- Как твоя рука? – не сводя глаз с профессора, папа наклоняется к моему уху, и наши головы едва не стукаются.
- Что? – о, пресвятой Патрик, какая же я дура!
Пару секунд он смотрит на меня с возрастающим недоумением, затем хихикает, и остаток урока мы сидим молча.
После звонка к нам подходят друзья отца – те самые слизеринцы, которые безучастно наблюдали за дракой в поезде. Я собираю свои вещи, стараясь не смотреть в их сторону, но все равно слышу обрывки их разговора.
- На выходных идем в Хогсмид, Блейк обещал заехать в гости.
- А разве он не под Министерским Арестом у себя дома? – как ни в чем не бывало, спрашивает папа.
- Нет, его папаша дал денег кому-то, и Блейк теперь свободная птица, а нам еще полгода здесь киснуть. Слушай, чего ты вообще с ней уселся, может, она грязнокровка? – последняя реплика явно была обращена в мою сторону.
Сердце пропускает пару ударов, и меня вдруг прошибает холодный пот. Я поднимаю взгляд и вижу три пары глаз, устремленных на меня.
- Это не обсуждается, ясно? – сердито говорит папа, – она из Ирландии.
- И что?
- А то! – папа хватает болтуна за шкирку, слегка наклоняет и отвешивает хорошего пинка. – Твоей английской заднице этого не понять!
Я смеюсь вместе со всеми случайными свидетелями этого действия.
- Ей богу, Калахан, не будь ты лучшим игроком в квиддич, я бы убил тебя, – бурчит обижено слизеринец, – то, что ты вытворяешь, это выше всяких границ!
- Да ладно, – папа набрасывает рюкзак на плечо, небрежным жестом убирая челку со лба, – Риддлер, если тебя утешит, то эта девица чистокровная.
- Нет, меня это не утешает, Джери. Ты волочишься за любой ирландской юбкой в этой школе.
- Эй, я вообще-то еще здесь! – возмущаюсь я, роняя на пол учебник, краем глаза замечая Сириуса, нервно сжимающего свой галстук. Челюсть его напряжена, а глаза чернее ночи. Вот ты и попался, Блэк!
Заметив мое внимание, он быстро отворачивается, что-то быстро говорит Мэри и почти бегом покидает класс. МакДональд явно остается ждать меня, с тревогой поглядывая на слизеринцев. А я, наконец, собравшись, расталкиваю их и иду к выходу, готовясь к шквалу вопросов от Мэри.
- Итак? – начинает разговор МакДональд, когда мы оказываемся на главной лестнице, – опять будешь пичкать меня ирландскими анекдотами?
- Нет, – весело отвечаю я, пытаясь отогнать от себя слова Риддлера, что папа бегает за каждой ирландской девушкой в школе. – Слушай, он просто сел рядом!
- Да, конечно, а тебе обязательно было на него пялиться?
- Я не пялилась, – смущенно выдыхаю я, – вовсе нет. Кстати, что тебе сказал Блэк?
- А вот и фигушки! Ничего я тебе не скажу, заноза в заднице!
- Ну, Макарональд, ну пожалуйста, – складываю руки на груди в притворной молитве. Пальцы неожиданно путаются в цепочке. Ключ!
Папа увидел мой ключ от хранилища, господи, какая же я недогадливая! Эту вещь невозможно украсть, а значит, он знает, что я не просто ирландская девочка, теряющая дар речи в его присутствии.
Замираю на площадке второго этажа, а лестница увозит от меня Мэри наверх.
- Черт бы тебя побрал, Мо! – ругается она, а я улыбаюсь ей, чувствуя, как за спиной вырастают крылья. У меня снова есть смысл жизни.
====== Глава 26. This is Halloween. ======
В честь Хэллоуина всем ученикам было разрешено посетить Хогсмид. Это стало отличной новостью с утра, потому что спала я, мягко говоря, плохо, хотя и не запомнила своих снов.
Закончив с завтраком, я попросила Мэри подождать меня внизу в холле, а сама направилась в спальню, чтобы взять денег. Нужно было купить немного одежды, чтобы зима не застала меня врасплох.
На Большой лестнице было слишком тихо для такого праздника, как Хэллоуин. Я вдруг поняла, что скучаю по Фреду и Джорджу, они бы ни за что не позволили такому случиться, чтобы 31 октября в коридорах школы ничего не взрывалось.
Занятая своими мыслями, я не сразу обратила внимание на парочку, обнимающуюся в коридоре, который вел в башню Когтеврана. Затаившись за углом, я не поверила своим глазам. Это был Джери, а я решила называть его именно так, боясь, что однажды назову его папой, и он обнимал девушку. Заметив меня, они резко отпрянули друг от друга, и я, наконец, смогла разглядеть маму без прежнего отвращения и ужаса.