Она казалась совсем юной, особенно на фоне Джери: широко распахнутые голубые глаза, в которых плещутся удивление и страх, и самое главное – полное отсутствие сумасшествия. Вот сейчас, она была настоящая. Моя мама.
Она хватает Джери за руку, словно ища поддержки, и у меня в груди теплеет от вида их переплетенных пальцев.
- Извините меня, – бормочу что-то невразумительное и тут же краснею, потому что не могу отвести взгляда от этих двоих.
- Я пойду, ладно? – шепчет мама, – уроков еще целая куча.
Джери кивает и нехотя отпускает ее. Едва я успеваю открыть рот, чтобы сказать что-нибудь, мама уже уходит быстрым шагом в сторону башни, лишь бросив мне через плечо робкую улыбку. Джери выглядит смущенно, и избегает моего взгляда. Не выдерживая, первой нарушаю неловкое молчание.
- Не хотела вам мешать, – от переизбытка чувств выдаю свой акцент.
- Слушай, ты ведь никому не расскажешь? – вдруг спрашивает меня отец с таким же акцентом. От неожиданности я смеюсь. – Я серьезно, ей всего четырнадцать! Объясни уже, что тебя так развеселило, гриффиндорка?
- Мо.
- Что?
- Меня зовут Мо. И мне нет никакого дела, с кем ты обнимаешься.
Джери нахмурился, словно соображая, как лучше мне ответить.
- Вот что, – проговорил он, – тебе лучше держаться от меня подальше. Я заступился за тебя дважды, но это не значит, что мы друзья.
- А как же принцип «ирландец за ирландца»?
- Это хороший принцип, – кивнул мне он, – однако, он не работает в случае с Гриффиндором и Слизерином. Или тебе неизвестно в какое веселое время мы живем?
Что ж, должна признать, что папа не выглядел человеком, признавшим наше кровное родство. С чего я вообще взяла, что он видел мой фамильный ключ? Что если он просто благородный человек, несмотря на тот образ, который постоянно пытается на себя напустить, чтобы не нажить себе лишних проблем.
Его вопрос вернул меня к реальности: Тот-Кого-Нельзя-Называть жив и силен. И дальше все будет как никогда труднее оставаться собой, я знала об этом, и папа знал это, всегда знал. До меня вдруг дошла одна истина, которая помогала ему выживать: держи друга близко, а врага еще ближе.
- Окей, Калахан, – произносить свою фамилию было непривычно и даже как-то вкусно, словно у меня во рту неожиданно оказался шипучий леденец со вкусом апельсина, – тогда я, пожалуй, пойду, пока это веселое время не надавало мне под зад, как считаешь?
- Хорошая идея. Я вообще не должен с тобой разговаривать, гриффиндорка.
- Поздно спохватился, – передразнила его я и, развернувшись, почти бегом покинула коридор, оставив папу в одиночестве.
Мэри выглядела так, словно была готова вцепиться мне в глотку, когда я, наконец, спустилась вниз.
- Ну-ну, будет тебе, – по-отечески похлопала я ее по плечу и тут же увернулась от ее кулачка, который целился мне в бок.
- Я думала, ты опять сгинула без предупреждения! – проворчала она, когда мы вышли наружу. – С тобой не соскучишься!
- Когда я решу сгинуть, – ответила я, задыхаясь от неожиданно морозного воздуха, – я обязательно сообщу тебе. Письменно.
Во второй раз от ее кулака увернуться не удалось.
До Хогсмида мы шли пешком и порядком успели замерзнуть, а когда добрались до деревеньки, МакДональд потянула меня в «Три метлы», где нас должны были ждать Лили, Джеймс и Ремус. Однако моя мечта о новом теплом свитере была сильнее голода подруги и, заверив ее, что я и сама могу прекрасно справиться, я отправилась в сторону небольшого магазинчика одежды, витрина которого была украшена двумя жутковатого вида призраками, сооруженными из старых простыней и бинтов.
Внутри оказалось очень тесно из-за плотно стоящих друг к другу вешалок с ворохами одежды и от нахлынувших учеников, которые, похоже, тоже решили прикупить себе что-нибудь теплое. Среди толпы я сразу заметила Марлин и со скоростью снитча спряталась за уродливым манекеном, одетым в шотландский килт поверх водолазного костюма.
Вот еще не хватало, может, она прихватила с собой и Блэка? Я осторожно выглянула из своего убежища. Сириуса нигде не было видно поблизости, Марлин была в компании двух подруг, с которыми весело шушукалась и хихикала. Я сглотнула ком раздражения и решила заняться поисками свитера, и поскорее убраться отсюда.
Да как она вообще смеет веселиться!
В ярости ворошу вешалки. Нет, ну это совершенное непотребство, где они вообще берут эти вещи?
Марлин все еще здесь, довольно смеется, запрокинув голову, поправляет свои идеальные волосы на своей идеальной голове.
Где Сириус, почему он не рядом со своей девушкой?
До меня долетают обрывки ее разговора, и меня начинает тошнить. Выхватываю первый попавшийся свитер, больше похожий на серую вязаную кольчугу и плетусь к кассе, предусмотрительно накинув капюшон на голову. По пути беру перчатки из драконьей кожи и нелепую шапочку с помпоном. Продавец что-то бормочет про сверхсильный обогрев, но я не слушаю, молча отсчитывая монетки.
Скорее, бежать отсюда!
В дверях налетаю на Блэка. Пакет с покупками рвется, а я думаю только о том, как от Сириуса терпко и горько пахнет сигаретами. Все ясно – он просто курил, пока Марлин выбирала себе очередное платье. Господи, ну она не сделала мне ничего плохого, почему мне так легко ее ненавидеть? Голова начинает кружиться.
Блэк высокомерно смотрит сверху вниз, и в его глазах я вижу только холод, но готова вытерпеть даже это. Я вижу, как легонько дергается уголок его губ, словно на мгновение он забывается и хочет улыбнуться мне. Но уже через секунду Сириус, хмыкнув, обходит меня боком и, ничего не сказав, идет к Марлин, а та, довольная, виснет у него на шее, под завистливое оханье подруг.
Собрав свои разбросанные вещи, я выхожу на улицу, едва сдерживая слезы. Что ж, если ему так нравится меня мучить, то он добился своего, я абсолютно раздавлена. Стоило бы пойти к друзьям в «Три метлы», отвлечься, набить желудок пирожными и ни о чем не думать, но ноги несут меня в противоположную сторону, по дороге, которая ведет в Визжащую хижину.
Это была самая мрачная часть Хогсмида, здесь даже были не нужны декорации к Хэллоуину, один только вид паба «Кабанья голова» уже наводил ужас. Пошел снег, одной рукой я кое-как натянула на себя только что купленную шапку, не заботясь о внешнем виде, и остановилась возле небольших покосившихся ворот, за которыми начиналась узкая тропинка к знаменитому дому с привидениями. Совершенно не было желания идти туда, хотя старая хижина всегда вызывала у меня любопытство. Я закрыла глаза, подставив лицо падающим снежинкам, чтобы хоть чуть-чуть охладить горящие щеки, и тут же услышала голоса.
Из-за поворота вышло четверо: Риддлер, незнакомый мне слизеринец, Мальсибер и… Питер Петтигрю, который, заметив меня, начал в панике оглядываться по сторонам. Не знаю, как мальчик-крыса оказался в такой компании, но, похоже, эта компания не замышляла ничего хорошего.
- О, смотрите, кто у нас тут, – сладко заговорил Блейк, гадко улыбаясь, – как твоя подружка? Мэри, кажется?
Игнорирую его вопрос, и в упор смотрю на Питера, который избегает моего взгляда.
- Эй, ты что застыла? – Мальсибер резко выхватил из кармана волшебную палочку, но я ждала этого и тоже достала свою, целясь ему куда-то между глаз.
Моя решительность вызвала целую бурю смеха, только Петтигрю выглядел так, словно ему в глотку затолкали жабу.
- Посмотри-ка, – прокаркал Риддлер, – боевая какая!
- Ребята, – пискнул Питер, но на него как всегда не обратили никакого внимания.
Мальсибер кошачьим шагом начал сокращать расстояние между нами, а я в отчаянии уперлась спиной в этот проклятый скрипучий забор. Бежать было некуда, а что могли сделать со мной эти психи, было только богу известно, что уж говорить о помощи от мальчика-крысы.