Когда начала свой рассказ, слова из меня потекли сами. Я практически не отдавала себе отчет в том, что говорю, просто выплескивала свой страх, все свои переживания. Папа гладил меня по голове. Его запах, знакомый с детства, родной, близкий, меня успокаивал. А тепло большого тела согревало, позволяло оттаять, вынырнуть из накатившего кошмара. Немного поерзав на коленях забралась повыше и устроилась удобнее, уткнулась носом в ямочку между плечом и шеей - с детства люблю так делать. Его щетина щекотала мне лоб, и это было приятно. Мама всегда ругалась на отца, когда он не брился по утрам, а мне наоборот - нравилось. В такие моменты папа специально принимался меня щекотать подбородком по рукам, спине, плечам... Я хохотала и понарошку пыталась вырваться. Может быть сейчас именно счастливые воспоминания вливали в меня по капле уверенность и надежду.
Снова вспомнились глаза Арины Юрьевны, матери Колесова. Опять к горлу подкатил болезненный ком. Я казалась себе глупой, наивной, трусливой, но не могла по-другому реагировать на появление в моей жизни самого страшного кошмара.
- Глупо, да? - сама не поняла, что задала терзавший меня вопрос вслух.
- Что глупо? - папа растерялся.
- Я так испугалась. Она же мне ничего не сделала, а я уже испугалась. Так страшно стало, как в детстве. Привычка, наверное, бояться...
Я еще теснее прижалась к нему и в ответ ощутила мягкие ласковые объятия. Мои предположения оказались верными. Именно из-за Колесова они всю неделю ходили наряженные, а сегодня этот подонок снова угрожал маме. Бедная! Как же ей сейчас плохо! Я тогда ребенком была, мало что из увиденного понимала... Но если на меня накатывает такой ужас при воспоминании о биологическом отце, то каково приходится маме? Вспомнились несколько малозаметных шрамов, которые всегда были спрятаны у нее под одеждой...
- Как она? - спросила папу, встречаясь с ним взглядом. И провалилась в глубокую насыщенную зелень его глаз, очень напоминающую болотный мох, который видела в детстве в гостях у бабушки. Я испугалась собственных чувств, тут же нахлынувших на меня. Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью, в горле пересохло. И чем дольше смотрела в эти удивительные глаза, тем все больше и глубже тонула в их невероятной зелени... Мне вдруг стало страшно. Голова опустилась на прежнее место и под равномерные сильные удары его сердца постепенно получилось успокоиться. Я никогда раньше так не воспринимала своего отчима. Отчима? Раньше он для меня был папочкой, родным, любимым, самым лучшим, но сейчас... Сейчас я почему-то была очень рада, что между нами не существует кровного родства.
Мои размышления были прерваны его откровением.
- Так хочется ему сейчас рожу разукрасить... И руки повыдергивать, чтобы больше не мог ни тебя, ни маму обидеть. И еще кое-что за то, что Таня от него натерпелась...
Я понимала его, мне тоже хотелось придушить Колесова, собственными руками, чтобы он больше никогда и никого не смог обидеть. Перед глазами снова встала та же картинка, что и в такси. Мне годика три... Конечно, маленькая девочка, которой я была в тот момент, мало что поняла, и лишь спустя годы, с возрастом стало ясно, чему стала свидетелем. Он был пьян, зашел в комнату где мы находились и попытался изнасиловать маму. Она долго отбивалась, тогда Колесов пригрозил, что побьет меня. И мамочка сдалась, безвольной куклой повисла на его руках. Я стояла и смотрела, как мой биологический отец причиняет боль самому дорогому для меня человеку. До сих пор не могу осознать масштабы происходившего тогда, но даже от смутной картины становится тошно.
Заскользив пальцем по его щетине, спустилась на горло, раньше в детстве часто так делала. Отчим почему-то напрягся.
- Я его тогда пальцем не тронул, боялся, что не остановлюсь. Посадят - вы снова без защиты останетесь.
После этих слов мое сердце пропустило удар. Я не представляю свою жизнь без него, без родного дома, где меня любят и ждут, без маминой улыбки, без смешной сонной мордашки брата по утрам. Моя семья для меня - это мой мир, это самое ценное, что у меня есть!
Позвонила мама, мы быстро собрались и поехали домой. Она обняла меня и долго не отпускала от себя, действительно сильно переживала и расстраивалась. А я благодарила кого-то... Сама не понимаю кого... За то, что она рядом, за то, что с ней все хорошо...
Артемка утащил нас смотреть мультик. Мы постепенно расслабились и даже немного посмеялись над приключениями забавных зверюшек. Потом включили следующую часть. Я досматривала ее положив голову маме на колени. Так, под красивую мелодию титров и нежные прикосновения родных рук, незаметно уснула. День был слишком тяжелым. Сквозь дрему услышала, как папа отнес Темку в его кровать, потом разбудил маму и отвел в комнату. Какой-то частью незадремавшего сознания я ждала, что он и меня унесет в мою спальню. Но, папа лишь постоял рядом несколько мгновений, укрыл пледом и ушел...
Стон разочарования потревожил сумрак гостиной. Меня снедала нужда в его большом, сильном, родном теле. Желание быть рядом, быть под его защитой, укрыться одеялом из нежности, заботы, любви, ласки просто зашкаливало. Во сне эти мысли и стремления казались правильными, настоящими, естественными. Здесь, на грани между сном и явью, не существовало норм приличия, многие невозможные вещи оказались допустимыми и возможными. Я все глубже и глубже проваливалась сквозь чувственную завесу. Жажда чего-то непонятного, но очень желанного и необходимого в это мгновение накрыла меня, смывая мою личность неконтролируемой силой, дикой первозданной потребностью... в ком? Уже невозможно было вспомнить.
Нежные, большие, чуть шершавые ладони легли на мою грудь, отчего внизу живота до предела сжалась спираль желания, кровь с бешеной скоростью заструилась по телу. Мне было жарко, плед стал мешать. А Он принялся целовать мою шею, иногда поднимаясь вверх до ушной раковины, а затем опускаясь вниз, до ложбинки груди. Я выгнулась дугой, стремясь побыстрее закончить эту пытку, и в то же время желая, чтобы она длилась до бесконечности. Его тело прижалось ко мне, я растворялась в Нем, Его тепло проникало мне под кожу, ближе, глубже... Его движения замедлялись, а желание внутри меня все нарастало и нарастало. Мне хотелось немедленно... Что? Я не знала, но была уверена, что это мне необходимо, жизненно важно. Он был мне нужен, до боли, до сдавленного крика.
Пытка продолжалась до самого утра. Я не выспалась, проснулась злой и раздраженной. Родители списали мое плохое настроение на события прошедшего дня, разубеждать их в этом не стала.
Школа встретила меня звонким гомоном, привычным и неизменным на протяжении десяти лет. Костя ждал в фойе, болтая с охранниками. Он вчера написал несколько смс, но я не ответила - увидела их только утром.
- Прости. - даже не поздоровавшись, перешла сразу к делу.
- Все в порядке. Мне Оля звонила. Все рассказала.
Взявшись за руки, мы пошли проверять расписание. Странно, но дикие мысли об отчиме, преследовавшие меня все утро, рядом с Костей растаяли. Я сумела сосредоточиться на важных для меня вещах. Глядя в серые, чуть темнее моих, глаза Кости, спросила себя: что за нелепица влезла мне в голову? Мой папа - это папа. Конечно я взрослею и начинаю по-другому оценивать мужчин вокруг себя, это нормально... Но папа! Хотя... Маме очень с ним повезло. Теперь это отчетливо понимаю.