Ладно, приеду домой, перезвоню и извинюсь. Ведь не усну без этого, всё же она моя мать.
- Серов, ты никуда не идёшь! – набрала Олегу, пока шагала до дома.
Расстояние в две остановки, под дождём и испорченное настроение, как раз способствовали тому, чтобы нарычать на кого-нибудь.
- Ну, конечно! – хмыкну Олег, поняв с ходу, о чём я. – Меня лично пригласила Валентина Павловна. Я не могу так поступить.
- Только появись у мамы на юбилее, и я ей расскажу, как ты пар спускаешь в рабочее время, - пригрозила я.
- Ирка, - тут же сменил тон Олег.
- Не Иркай мне, - оборвала его и отключилась.
Дурдом.
А вечером пришло сообщение от Илюши, что он никак не успевает приготовиться к моей лекции, и готов остаться после пар на отработку.
Чёрт!
Воображение тут же подкинула несколько возможных способов, включая его идеальные губы и сильные руки, и сна, как и не бывало.
А ещё я забыла позвонить маме.
8.
Утром проспала.
Потому что своими пошленькими мыслями, перебила себе весь сон, и теперь никак не могла оторвать голову от подушки и всё откладывала и откладывала будильник, по десять минут, и в итоге украла у себя же полчаса из утренней рутины. И теперь, с бутербродом в зубах, с кружкой остывшего кофе, и со сползающими патчами под глазами, я сушила волосы, стоя перед зеркалом, на одной ноге, как цапля, потому что впопыхах ударилась мизинцем о ножку кровати.
Карма, Миронова!
Обидела мать вчера, вот и получай сегодня.
Не то чтобы я верила в такие вещи, и здравый смысл мне подсказывал, дело вовсе не в этом, а в том, что вместо сна, я придавалась не очень приличными фантазиями, об Илюше, и в итоге не смогла подняться вовремя на работу. Но мизинец ныл, патчи неумолимо стремились вниз по моему лицу, бутерброд и кофе не лезли, а помятая физиономия, в отражении зеркала, источала все прелести недосыпа женщины в тридцать лет.
Вот и вывод! Карма жестокая и беспощадная!
И утренний бедлам продолжился и дальше.
Фен, который вот уже два года исправно служил мне, сдох, на половине недосушенной головы, и теперь справа у меня живописно красовался объем из уложенных волос, слева мокрая мочалка из них же, и эти половины, никак не мэтчились между собой. Ещё осталось разный макияж нанести и изображать раздвоение личностей. Но на уничижительный сарказм и раздумья не было времени, и я, откинув недоеденный бутерброд и убрав, уже с щёк, и так сползшие патчи, решила мочить голову полностью, чтобы сравнять объёмы.
Надо обязательно выкроить время и позвонить маме, извиниться, авось поможет, и мой день, начавшийся как безумное утро в дурдоме, возможно, сменит курс. Да и просто поговорить надо. Придумала тоже Олега звать на свой юбилей, а этот и рад стараться.
В итоге изобразив на голове мало-мальски, что-то приличное, и нарисовав не очень ровные стрелки на глазах, на последнем этапе ткнула в глаз тушью, и ранений на теле прибавилось.
Кое-как справившись с причёской и макияжем и запихнув несчастный бутерброд в рот, я похромала к шкафу, потому что до выхода десять минут, иначе рискую опоздать. А у меня первая пара, и Никитична, строго блюдёт каждого преподавателя, и если опоздаешь, назидательного и нудного выговора о важности тайм-менеджмента, как для специалиста и преподавателя, не избежать, а потом ещё и подкинет какую-нибудь развлекуху в виде внеурочной работы, в назидание остальным.
И поэтому было не до выбора и бичевания, схватила первое попавшееся платье, и пару раз меняла колготки, морально готовая к этому, карма же.
Первые поползли тут же, как только я натянула носок на пальцы, кряхтя из-за боли в ушибленном мизинце. Вторые дали брешь, уже плотно сидя на бёдрах. Ну а третьими были чулки, чёрные, с ажурной широкой резинкой, потому что колготки у меня закончились. Чулки очень нелепо смотрелись с моими чёрными бесшовными трусами, но либо они, либо надевать джинсы. А джинсы у нас в институте не в почёте, и это был прямо самый крайний вариант.