- Я же тебе говорила, - закатываю глаза. – Никитична, подвязалась в проект «Доступное образование». Там все дисциплины для общего развития. Новая концепция включает в себя непрофильные предметы. Даже мою «Историю искусства». Так, по верхам пробежаться.
- Сочувствую, - Василина, как всегда, конкретна, не в бровь, а в глаз.
- Что ты сразу так, - не разделяла я её скепсиса, - может, кому зайдёт.
- Ага, Ир, - усмехается она, и, вытащив пудреницу, разглядывает в зеркало своё лицо, - ты у вечерников давно вела?
- Вообще, ещё не вела, - пожала я плечами.
- Ну вот, - поправляет она пальцами свежий контур губной помады, - им лишь бы отсидеться и зачёт получить.
- А я на многое и не рассчитываю, - жму плечами, - но...
- Вот и не рассчитывай, - перебивает она, - а то я тебя знаю, начнёшь всем и каждому про любовь к искусству вещать.
Васька порой бывает такой язвой! С виду такой ангелочек, но как рот откроет...
Ну, люблю я свой предмет! И искусство люблю! И любовь этой готова делиться. Даже вон этой пыталась как-то привить, но Василина с несгибаемым аналитическим складом ума, может блистать только в своей Статистике.
- Ладно, желаю, удачи на поприще внедрения доступного образования, - продолжила она, удовлетворённая поправленным макияжем, и хищно улыбнувшись, кладёт пудреницу в сумку.
Застёгивает пальто на своей стройной фигурке и, откинув толстую косу за спину, подмигивает.
- Я пошла, у меня сегодня спортзал по плану, а не это всё. До завтра!
- До завтра, - отзываюсь я, проглядывая свои конспекты с планом лекций, что приготовила на сегодня.
Вот зачем вообще заходила?
Сбила мне весь настрой, зараза!
Ладно, прорвёмся!
Ну и что, что вечерников у меня ни разу не было, я пять лет назад, вообще никому не преподавала, до сих пор помню, как коленки тряслись перед первой парой и ничего.
Только настроилась, вчиталась, успокоилась, опять кто-то скребётся в дверь.
- Ну, кто там?- не выдержала я.
Дверь приоткрылась.
В щель пролез букет.
Фиолетовые ирисы и жёлтые тюльпаны.
Понятно!
- Олег, иди на фиг! – не впечатлилась я.
- Ириш! - протянул он, выныривая из-за дверей.
- Я не пойму, Серов, у тебя, что дел больше нет, как таскаться за мной? – пробурчала, зная этот спектакль от и до.
Олег, выставив вперёд букет, точно прикрываясь им.
- Вот сама всё знаешь, - начал он, покаянно улыбаясь, - пора бы уже смилостивиться и простить засранца!
- Это ещё легко сказано, - фыркнула я, стараясь не смотреть на этого, как он выразился, засранца.
Бывший осмелев, понимая, что жестить я не собираюсь, подкрался ближе, аккуратно положив цветы на край стола.
- Мне некогда, Олег, - посмотрела сперва на букет, потом в голубые и такие полные надежды глаза Серова.
Он сложил свои широкие, светлые брови домиком, мигом превращаясь из циничного брутала в мимишного красавчика.
А ведь раньше я даже не подозревала, что он такое умеет, вечно альфача из себя строил, и мне честно это заходило. До поры до времени.
- Ты думаешь, это что-нибудь изменит? - осталась я непреклонной.
- Нет? – спросил он.
- Нет, - ответила я.
- А так? – Олег упал перед моим столом на колени, совсем не жалея брюк, нового костюма, который наверняка приодел, по такому случаю.
- Дурак, - шлёпнула я себя по лицу, забыв про макияж.
- Посмотри, как глубоко я раскаиваюсь, - запел он проникновенным бархатным баритоном.
- Посмотри, как глубоко мне фиолетово, - парировала я, но из-за стола всё же встала. – Давай вставай, нечего мне здесь трагикомедию устраивать…
Олег, воспользовавшись тем, что я подошла ближе, ловко схватил меня за руку, притянул к себе, и, обняв за бёдра, вжался лицом, чуть ли не между ног.
- Отпусти, придурок…- взвизгнула я.
- Ирка, - выдохнул он, сжимая крепко, - как я соскучился.
Его наглые руки при этом поползли под мою юбку.
- Ты дурак Олег? – затрепыхалась я, не зная, что первым от себя отлеплять, его руки или лицо, что мусолило мою юбку. – У меня сейчас студенты… Олег…Прекрати!