- Ирина, ты, что там жуёшь в параллель, пока со мной разговариваешь, - строго выговаривает она. – Опять таскаешь сухомятку, Ира!
Я давлюсь очередным куском хрустящего слайса и стараюсь выговорить ответ как можно чётче.
- Нет, что ты.
Куски слайса при этом царапают мне глотку, и я неумолимо закашливаюсь.
- Ну и какие тебе вечерники, Ира. Ты вон кашляешь, поди, раздетая бегаешь, а по вечерам прохладно уже.
У мамы талант в чтении нотаций. Если бы был такой конкурс, то она была бы там неизменным победителем.
- Мам, да у меня просто запершило в горле, - оттолкнула от себя злосчастную пачку слайсов.
- Заедешь завтра, я тебе сделаю медовую лепёшку от кашля…
- Мам, ты меня не слышишь, я просто поперхнулась, - начинаю раздражаться.
- Неужели ты не найдёшь пяти минут, для своей матери, Ира? Просто попроведывать тогда. Я вот всегда уделяла тебе внимание, несмотря на то, что тоже работала…
Я закатываю глаза.
Всё, — мама села на своего любимого конька, в седле которого она сидит с превосходством и правит им тоже отлично, постоянно загоняя меня в вину, напоминая, как она положила молодость, да и всю жизнь на моё воспитание, и то, кем я сейчас являюсь это полностью её заслуга. И я не возражаю, и в принципе согласна, но как же надоело слушать об этом почти каждый божий день, на протяжении всей своей сознательной жизни.
В параллель маминому тарахтению за окном загремела музыка.
Что-то громкое и весёлое, залихватское.
И вот я уже отвлекаюсь от маминого голоса, выглядываю в окно, чтобы понять, кто, на ночь глядя, устроил вечеринку.
Под окнами стоит знакомая белая Тойота, дверцы её раскрыты, и из неё-то и доносится голос, вещающий, что кто-то там из сусального золота, и смутьян мне тоже очень знаком, стоит, в обеих руках по букету цветов.
Олег задрал голову, знает, что выгляну.
И прятаться уже поздно. Что там, третий этаж, он наверняка видел и свет, и меня в окне.
- Ирка! – орёт на весь двор, перекрикивая певца.
- О чёрт! – шепчу я, совсем забыв, что трубка у уха, а там мама.
- Ира, ну что за выражения? – тут же ухватывается она за возможность отчитать меня по новой.
- Ирка! – опять орёт Олег, перетягивая моё внимание на себя. – Сдавайся!
- Чёрт! – шепчу почти беззвучно, не зная, куда кинуться.
- … ты же преподаватель… - вещает мама.
- Мам, у меня вторая линия, - вру, перебивая, очередную лекцию мамы, - давай я тебе потом, перезвоню.
И не дожидаясь, выговора о том, что я поступаю невежливо, скидываю её и приникаю к окну, где вечерний двор моего дома превратился в арену цирка, на которой собирает аншлаг мой бывший.
Остервенело машу ему, потом показываю крест руками, чтобы завершал своё представление.
- Нет, Ириш, только после того, как скажешь, что прощаешь меня, - размахивает букетами с цветами, точно от комаров отмахиваясь.
- Придурок, - зло цежу я.
Его поступок мне совсем не кажется романтичным и милым.
Романтично было бы не трахать свою коллегу в кабинете, когда я невзначай решила к нему нагрянуть.
А вот сейчас он меня только бесил, потому что прощать я его не собиралась, уже свыкнувшись с мыслью, что с Олегом всё, и поэтому феерично закрепила этот обет с Илюшей.
Олег, видя, что я не сдаюсь, начинает подпевать певцу, и они вместе тянуть про чистое золото.
Делать нечего, надо как-то прекращать этот спектакль.
Спускаюсь.
- Ты дурак? – спрашиваю с ходу.
Олег, завидев меня в дверях подъезда, музыку убавляет. Вытаскивает ещё два букета роз, и театральным жестом, кидает их к моим ногам, подойдя ближе.
Народ, что успел собраться, преимущественно продвинутая молодёжь, но и тёток в окнах тоже хватало. Кто снимал на телефон, кто просто смотрел. Все затаились, ждали.
- Зайди, - процедила я, не взглянув на лежащие под ногами цветы, и тут же толпа испустила разочарованный вздох.
Олегу второго приглашения не понадобилось, он быстро закрыл тачку и поскакал послушно за мной.