Мы, молча, поднимались по лестнице.
Не знаю, о чём думал Олег. Я мечтала, чтобы это гад оступился, и носом пропахал все лестницы, обратно до первого.
Натворил дел, и всё никак не успокоится и таскается, и таскается, ещё и представление для всех моих соседей устроил.
- Ирка, - начинает Олег, как только за нами закрывается дверь.
- Не Иркай мне! – упираю руки в бока и напускаю мрачный вид.
- Ты задолбал, Олег!
- Ну, Ириш, - подступает ближе, и руки свои тянет. – Я весь извёлся.
- Правда? – задираю бровь и пячусь от него.
- Ну, прости дурака…
- Нет.
- Ну, Ир…
- Руки, Олег, - отступать некуда, позади стена, а он всё наступает и массой своей давит.
- Ну чего ты упрямая-то такая? - вижу, как в голубых глазах мелькает раздражение. Он его, конечно, давит, растягивает губы в улыбке, но опасный огонёк в глазах никуда не девается, и всё же трогает меня, гладит щёку.
- Кто бы говорил, - отворачиваюсь, нервирует это его игра.
Я-то знаю, каким жёстким он бывает, и что все его уговоры, и представления, это такой огромный шаг за зону его комфорта. Вот только он мне не нужен.
- Ир, я же не ем, не сплю, - забормотал низко, совсем не обращая внимания, что я отворачиваюсь и пытаюсь избежать его прикосновений. – Измучила меня …
- Я измучила? - меня взорвало моментально.
Я шлёпнула по его руке, которую он потянул в очередной попытке прикоснуться.
- Так это я виновата, Олег, что ты трахаешь всех налево и направо!
Он поморщится. Не по нраву ему мои обвинения. А потом как-то резко притянул меня к себе, хотя легче к стене прижать, там всего пара миллиметров осталось до неё. И взгляд его совсем хищным стал. И пока я соображала, он вжался своим ртом, не отводя этого взгляда пристального, и языком надавил так, что мне осталось только уступить его силе.
Знакомый вкус наполнил меня, забивая все мои рецепторы, и напоминает то, насколько лживы его губы и прикосновения. Обесценены для меня.
Я теперь постоянно буду спрашивать себя: «Так же жарко он целовал ту, другую?" «Так же держал жёстко и волнительно?» «Так же хотел, как меня?»
И так тошно стало, от само́й себя, потому что на долю секунды, я вдруг простила и решила сдаться, так жарко он меня целовал. И горечь его предательства никуда не делась. Не готова я его простить.
И из последних сил отталкиваю его, и недолго думая заряжаю пощёчину.
- Пошёл вон! – вытираю губы.
Олег быстро справляется с растерянностью, на её место приходит злость. Он опаляет меня взглядом, кривит губы.
- Сучка, ты Ирка, - выдаёт хрипло.
- Ещё какая, - складываю руки на груди, - так что вали. У меня давно другой!
- Да чё ты чешешь! – обидно ухмыляется, не скрывая, что знает про меня многое.
- Ну, пусть недавно, - не ведусь я, - как раз на выходных, в свой день рождения и подцепила. Так что вали, Олег! И не надо больше ни приезжать, ни звонить. И уж тем более, появляться в интитуте.
Вижу по глазам, что верит, хоть и не хочет.
Выбираюсь из-под его недружелюбного взгляда и открываю настежь двери, молча, указываю на выход.
- Мы ещё посмотрим, кто там у тебя, - цедит напоследок и наконец, выходит.
А я приваливаюсь спиной к двери и запоздало думаю о том, не организовала ли я Илюше неприятности.
5.
Долго стою перед зеркалом. Никак не могу выбрать, что надеть. Вообще, для меня такой проблемы давно не стояло, а здесь.
Чёртов Илюша!
Помимо того, что хочется выглядеть по-деловому сдержанно и профессионально, теперь ещё есть желание быть красивой.
Гоню, конечно, от себя эти странные побуждения, но не преуспеваю, потому что, вот уже полчаса, как не могу решить, что мне надеть на работу. Хотя вот раньше, таких метаний не было, а тут, то блузка, мне кажется, излишне закрытой, то юбка короткой.
Вот сейчас стою в белой трикотажной водолазке и такого же цвета широких брюках, на ногах туфли на каблуках.