Между прочим, как кораблестроитель Эраст Евгеньевич был талантлив и прозорлив. Это отмечал еще адмирал Попов, которому тот в свои молодые годы помогал проектировать и строить круглые броненосные батареи для защиты портов Черного моря. Да, да! Те самые, только ленивыми у нас не оплеванные «Поповки». При этом признанные британскими инженерами «умным и изящным решением», «практически идеальными орудийными платформами» и т.п. Кстати, в этих определениях от «патентованных» кораблестроителей не было ни капли сарказма. Ведь для предельно узкой задачи момента — охране от нападения турецких броненосцев рейдов Севастополя и Одессы — при весьма стесненных средствах на создание, ограниченных технических возможностях и предельно сжатых сроках постройки, эти боевые суда получились не только полностью соответствующими техзаданию, главное — они УСПЕЛИ к своей войне.
И пусть экстравагантные броненосцы береговой обороны адмирала Попова безнадежно устарели буквально через десять лет, свою роль они выполнили. Тому же, что боевое значение они утратили столь быстро, есть два объяснения: в первую очередь это произошло вследствие научно-технологической революции, а еще того, что русский Черноморский флот начал преобразовываться из прибрежного, оборонительного, в сугубо наступательный, с «прицелом» на Проливы. «Поповкам» в нем места уже не было. Однако-ж, в войну 1877-го года турецкая броненосная эскадра к нашим портам не сунулась. И не только Макарову с его «Константином» и минными катерами благодаря, но и двум парам способных пробить бронепояс любого выстроенного на английских верфях «турка», мощных самоходных пушек по имени «Новгород» и «Вице-адмирал Попов», бросивших якоря на Одесском рейде. Вот вам, джентльмены, концепция «флит ин бин» в оборонительном варианте на практике.
Нужно отметить, что Гуляев, как кораблестроитель, в принципе был мастером «впихивать невпихуемое». Сиречь мощные пушки и броню в мизерное водоизмещение. Потому и остался в истории в первую очередь как разработчик небольших, мелкосидящих броненосцев береговой обороны. Среди которых, кстати, были и бесспорно удачные корабли типа «Адмирал Ушаков». Но главное: он первым в мире предложил концепцию построения противоминной и противоторпедной защиты подводной части корабля в виде системы продольных переборок и ячеистых отсеков. Так что все созданные после этого конструкции ПТЗ были лишь той или иной модификацией идей Эраста Евгеньевича…
«Воспоминания воспоминаниями, а переговорить с Гуляевым приватно до посещения болящего Кутейникова необходимо. Если то, что о нем помнит Всеволод верно, человек он добродушный, говорливый и павлинистый. Разговорить его дело не хитрое, военные тайны "Двора Дяди Алеши» выложит как вскрытый флешь-рояль. И еще: он ведь у нас явный англофил. Водит давнюю дружескую переписку с господами Ридом, Барнаби и Уайтом. Причем, трио этих экс-директоров военного кораблестроения Британской империи между собой общается как кошки с собаками, поливая друг друга помоями через прессу или через кафедру Парламента, а с творцом русских броненедомерков они приятельствуют охотно. Доверительные отношения Гуляев поддерживает также с Альфредом Ярроу, с Джоном Торникрофтом и работающим у последнего сыном вышеупомянутого Натаниеля Барнаби, Сиднеем, специалистом в области расчета быстроходных гребных винтов.
Может, он просто человек такой хороший, компанейский и неконфликтный, познавший всю прелесть тонкого английского юмора во время двухгодичного обучения в Кенсингтоне? Или через него удобно нужную инфу из-под Шпица качать, а нам сюда дезу сливать? Кстати, нюансик. Василию на заметку… Правда, сегодня формально уже не при делах и Эдвард Рид, и старший Барнаби, и Уильям Уайт. Все трое. Но это не суть важно. Англия, она штучка такая… интересная. Особенно, если историю появления на свет наших «перекрейсеров-недоброненосцев» типа «Пересвет» держать в уме, к которой наш помощник Главного инспектора кораблестроения ручку-то свою приложил."
У чистенького, свежевыкрашенного в весенний, светло-зеленый тон дебаркадера станции Павшино, прибывших ожидала кавалькада транспортных средств, отражавшая своим неоднородным составом всю суть момента перелома эпох. Кроме двух запряженных великолепными четверками гнедых, массивных карет, готовых с высшим комфортом века ушедшего принять четверых пассажиров каждая, здесь же стояла пара длинных, поблескивающих хромом радиаторов и лаком кузовов-ландо авто, явно итальянского или французского происхождения. Как выяснилось через пару минут, это и были итальянцы: лишь слегка различающиеся между собой в незначительных деталях «Фиаты», сделанные по специальному заказу Юсуповых на базе знаменитой гоночной «Корсы».