«Круто! И, что интересно, на данный момент вполне реализуемо. По корпусу и механической части, во всяком случае. Кстати, помещения под энергоустановку заданы намеренно просторные. На вырост, похоже, на случай замены главных механизмов и котлов во время модернизации, надо понимать. Далеко смотрит Степан Осипович… А далее — частности. Тут еще интереснее…»
Броня: борт — десять дюймов главный пояс, плюс четыре дюйма против фугасов в оконечностях, верхний пояс и батарея противоминного калибра. Главная палуба — карапас, два дюйма плоская часть и трехдюймовые скосы в районе цитадели, в оконечностях корабля трехдюймовая полностью. Лобовая броня башен главного калибра — те же десять дюймов. Как и на боковушках барбетов.
Артиллерия: три трехорудийные башни ГК, в каждой по три длинноствольных десятидюймовки. Поставлены эшелоном, в диаметрали. Одна в середине корабля и две в оконечностях. Противоминная мелочевка — четырехдюймовки. За щитами, по четыре в плутонге — два ствола на левый борт, два на правый. Плутонгов ПМК четыре, итого — шестнадцать орудий.
«Так-с, а вот, наконец, и самое вкусное. Вишенка на торте, так сказать. Только создается впечатление, что и сам-то „тортик“ у нас вишневый…»
Прямо за приподнятым клиперским форштевнем, под якорной палубой полубака, за сдвижными бронещитами установлен четырехтрубный торпедный аппарат, способный бить на оба борта. Зеркально ему — близнец в корме, у ахтерштевня. А за крайними башнями в сторону оконечностей, а также в нос и в корму от средней, за противоосколочными створками выстроились по четыре трехтрубных аппарата на каждом борту.
«Итого, в бортовом залпе получается два десятка "рыбок». Ну, а сами они каковы…? Ага! Если это и не собственно «Лонг Лэнсы», то однозначно из разряда «стремиться к этому необходимо»…
Конечно, подводные торпедные батареи безопаснее с точки зрения исключения их поражения артогнем противника. Зато палубные гораздо удобнее по секторам стрельбы. Они не занимают объемные отсеки под свое торпедное хозяйство ниже ватерлинии, не стесняют компоновку энергетической установки и артпогребов. Опасность представляют такие отсеки и самой своей огромностью. В нашей истории именно затопления помещений подводных торпедных аппаратов погубили германский линейный крейсер «Лютцов», едва не стали причиной гибели еще одного, «Зейдлица», и на несколько месяцев выбили из строя сверхдредноут «Байерн» у Моонзунда. А тут речь идет не о паре торпедных труб, а о целых батареях.
Но, допустим… И сходу получаем уравнение с несколькими неизвестными. Нам надо разработать, как сами многотрубные торпедные аппараты, что не так уж критически сложно, так и кислородные торпеды. А вот здесь — не проблема даже. Это проблемище. Причем с неизбежными взрывами, трупами и с кучей недоброжелателей на всех уровнях сопричастности. Поскольку быстрого положительного результата получить не удастся даже с Фридлендером под рукой.
Резюме: по большому счету, сие Макаровское вундерваффе способно урыть «Инвинсибл» одними пушками. Тем более, что они для десятидюймовок задали пятьдесят калибров длины. А дальше… Дальше считаем торпедный залп дивизии. И тупая арифметика: двадцать умножаем на четыре, получаем восемьдесят дальнобойных торпед с боевыми отделениями под триста-четыреста кило тротила или чего еще помощнее. Восемьдесят! Веером. По колонне главных сил противника, по его линкорам… Одно попадание — минус один корабль из линии. Если и не утопнет сразу, скорость точно потеряет. Будь то хоть «Куин Элизабет», хоть «Ривендж» с его булями-пузырями…
Нет, красиво, конечно… Очень красиво! Но, похоже, Степан Осипович все-таки не раскусил до конца изящества японской тактической задумки про ночную прелюдию генерального сражения, где их тяжелые крейсера, фактически должны были играть роль лидеров эскадренных миноносцев. Точнее, суперлидеров для суперэсминцев с суперторпедами… Конечно, учитывая возможности современных им линкоров, это занятие для завсегдатаев Клуба самоубийц. Но тут есть нюансик, и немаловажный: тяжелый крейсер, как расходный материал, подешевле торпедного линкора будет. Азиатская железная логика Сунь Цзы про необходимость сознательно жертвовать меньшим ради победы сохраненного большего, здесь видна у японцев во всей красе.