Значит, начнем зачистку аффилированных черепных коробок с Костенко. Кстати, по итогу, как бы кто и где не брыкался, я малоросса молодого заберу к себе однозначно. Слишком много он знает. И слишком хорошие надежды подает. А про намерения Бирилева с Кузьмичем мне доброхоты в лице Щеглова и Банщикова уже доложили. Первый устно, а второй письменно. Должность помощника начальника Морзавода в Кронштадте они для него держат, видишь ли… Ага. Щас-с!..
Конечно, эсэровским вирусом сей молодой, растущий организм уже заражен. Но надеюсь, что эта возрастная болячка. И пройдет скоренько и без осложнений. А на случай рецидива команда педиатров у меня подобрана способная, начиная с «Опричника Его Величества» и заканчивая господином Фаворитом. Главное, не загнать ее вглубь, поскольку хронические ниспровергатели устоев нам тут нафиг не сплющились. Эх… Женить бы его надо! Только знать бы на ком?.."
Промывание мозгов в отношении Костенко было абсолютно необходимой терапевтической процедурой отнюдь не оттого только, что некто Петрович строил на него, как на одаренного, талантливого и прозорливого инженера-проектировщика, далеко идущие планы. Ситуация была просчитана Балком. И выглядела она так: если Рудневу удастся обратить молодого человека «в свою веру», причем сделать это достаточно быстро, то российская оборонка получит архи-ценного кадра с перспективами на Генерального конструктора. Если же нет, значит заниматься «юношей со взглядом горящим» придется Конторе, будь тот хоть десять раз «гений и самородок».
К сожалению, пока он был реально опасен. В нашей истории Костенко грамотно, можно сказать, технически безупречно, подготовил убийство царя вместе с кучей его родни. Методом взрыва зарядных погребов броненосного крейсера «Рюрик». Сорвался тот «теракт века» лишь из-за трусости конкретного исполнителя. И не повторил Владимир Полиевктович судьбу своего земляка Кибальчича не столько благодаря заступничеству Крылова с Григоровичем, сколько из-за доброй воли некоего «кровавого Николашки».
В том же, что в связи с выигранной войной, начатыми царем внутриполитическими реформами и общим патриотическим и верноподданническим подъемом в государстве, радикально настроенный молодой человек и его единомышленники, с которыми он контактировал и вел переписку, «завяжут» сами, Балк резонно сомневался:
— С этой братией, Петрович, все как в моем любимом анекдоте:
Неожиданно и вдруг. В двери раздается стук. Тук-тук…
— Здравствуйте. Вам кого, господа?
— Вы драку на шесть персон заказывали?
— Н-не-ет… Куда же вы прете⁈
— УплОчено!..
Что не смеешься-то, а, Ваше сиятельство?
— Не смешно. Почему-то… Но жизненно.
— Короче. Только не обижайся, пожалуйста, но будет так: или ты, мой дорогой, по-спринтерски отыщешь в себе задатки Макаренко, или я отправлю твой «брульянт неограненный» в шарагу к дяде Фриду. Под гласный и негласный. Comprenez-vous, mon amiral?..
Когда Руднев в первый раз озвучил желание заполучить в свое распоряжение Костенко, Балк насторожился. О некоторых эпизодах из биографии этого неординарного молодого корабела он прочитал в мемуарах Крылова и в какой-то книжке о революционных процессах на флоте в начале двадцатого века. И поэтому поручил тем, кому положено, навести справки про молодое дарование, а заодно и про все его семейство.
Вскоре выяснилось, что кроме общения с несколькими членами партии ЭсЭров, его товарищами по ячейке, с которыми Владимир Полиэвктович познакомился во время учебы в столице, иных компрометирующих связей за ним не числилось. Правда, одно это уже тянуло годика на три каторги. Однако Василия больше занимало, кто выдал юноше рекомендации к сим замечательным господам? Все встало на свои места, когда Балку доложили о том, что отец Володи водит дружбу с некими неоднократно «попадавшими в поле зрения» лицами иудейского вероисповедания. И в их числе, с господином Петром Левинсоном, двоюродным братом весьма уважаемого в определенных кругах деятеля, члена ЦК партии БУНД, Владимира Коссовского. А вот это уже было занятно. И весьма…
Поскольку сепаратистские поползновения малороссийского еврейства в нашей истории привели к мятежам на царском Черноморском флоте, к убийству Петра Столыпина, к ультиматуму Михоэлса Сталину и к воцарению на «незалежної України» образца 1990-х неформального «кагала» олигархических кланов. Которые упорно, методично и, нужно отметить, весьма небезуспешно мастерили из бывшей союзной республики СССР классическую «Анти-Россию».