Вторым по старшинству в списке кандидатов на длительную загранку был тридцатитрехлетний Александр Григорьевич Дукельский, в прошлом году занявший стол руководителя Артбюро питерского Металлического завода. Будущий гений проектирования отечественных артиллерийских установок крупного калибра, как башенных, так и железнодорожных. Его книга про их генезис в свое время произвела на Петровича неизгладимое впечатление. Но прежде чем решать, стоит ли его выцарапывать с Метзавода насовсем, переводом к Бринку, или лишь на время командировки, надо с однофамильцем, а, может быть, и с родственником любимого флаг-офицера Макарова, познакомиться. Правда, перед этим еще доехать до Питера требуется.
Вот к ним-то, к профи по движкам и спецу по большим пушкам, для полного комплекта и пристегивался Костенко. Не то, чтобы его совсем уж некем было заменить. В «обойме» у Петровича были выдающиеся инженеры. Достаточно упомянуть Бубнова, Скворцова, Шотта, Крылова, Гаврилова, Кромальди или Шлезингера. Но его подкупала возможность выстругать «гениального Буратину» под себя, поскольку Владимир Полиевктович молод, не отягощен шаблонами и условностями. И вполне вероятно, что авторитет Руднева и как боевого адмирала-флотоводца, и как личного покровителя, окажется для него непререкаемым. Такой расклад должен до минимума сократить период дискуссий и убеждений, неизбежный при работе с уже состоявшимися специалистами, имеющими по любому вопросу определенное мнение. Свое… Вдобавок, уж больно хороши были Костенковские проекты линкоров-супердредноутов, не замутненные багажом опыта проектирования кораблей предыдущей эпохи.
Ну, а кроме того, Петрович не забыл про выдающуюся роль Костенко в создании верфей в Николаеве, Комсомольске и Северодвинске. Что добавляло к его потенциалу инженера-проектировщика потенциал организатора производства. А это был уже не просто бонус. Это — переход на высший уровень профессиональной компетенции, характерный и для Луцкого с Дукельским. Именно таких бойцов Петровичу хотелось видеть в команде. Их талантливость на грани гениальности, умноженная на фантастическую работоспособность, должна была помочь России «срезать углы» в забеге за лидерами технико-технологического прогресса, выиграв главное в этой гонке — потерянное время. И пока финишная ленточка не порвана конкурентами, а судейский секундомер истории не остановлен, шансы у нас остаются. Ибо «кадры решают все…»
Однако, был еще один интерес, который Петрович связывал с подбором кандидатов для намеченного им зарубежного вояжа «тайного посольства МТК». Чисто организационный. Вы спросите: ну, а это-то здесь при чем? Ведь едут технари и задачи перед ними стоят по профилю — технические…
А, не скажите! Очевидно, что все они люди молодые, позитивные и весьма общительные. И по ходу поездки непременно обрастут интересными знакомствами среди своих коллег, как на профессиональном, так и на человеческом уровнях. И в ходе неформального общения им окажется доступна инсайдерская информация такого глубинно-личностного порядка, до которой чрезвычайно трудно добраться официальному морскому агенту. Ведь всем ясно и понятно, что, возможно он и неплохой человек и коллега, однако, как не крути, официальный шпион. А именно личные оценки морских инженеров Америки, Англии и Германии эффективности работы их «кустов» военно-морских ведомств, связанных с проектированием, постройкой и ремонтом кораблей, судов и инфраструктуры, Петровича чрезвычайно интересовали.
Причина этого лежала на поверхности. Российский Морвед жил и «крутился» по оргструктуре образца 1885-го года. Она была создана под личность главноуправляющего, Великого князя Алексея Александровича. Который, согласно ее схеме, имел в прямом подчинении лишь управляющего морским министерством. Которому непосредственно и подчинялось тут все и вся, и который соответственно за все, происходящее в ведомстве, и отвечал. В качестве совещательного органа при особе Великого князя имелся также Адмиралтейств-совет из наиболее уважаемых и заслуженных адмиралов. И советы-то генерал-адмиралу он давать мог, но при этом, как коллегиальный орган, ни за что ответственности, как и его патрон, не нес. Следовательно, являлся этот ареопаг ничем иным, как почетной синекурой и богадельней в одном флаконе.