— С августа 1904-го, вроде бы не было.
— Вот и я про то же. А с подшипниками была долгоиграющая беда из-за приснопамятного пробега «Варяга» от Ревеля до Кронштадта на самом полном ходу. После трансокеанского-то перехода. Ну, что тут поделаешь, не смог Бэр противиться желанию генерал-адмирала прокатиться «с ветерком»…
Только не подумайте, ради Бога, что я окончательно стал поклонником американских технологий после знакомства с мистером Крампом. Мой интерес — не гешефты, о чем многие на моем месте призадумались бы, уж давайте начистоту, а его предложение выстроить во Владивостоке и Дальнем первоклассные верфи. Причем, по вполне подъемной цене для казны. За два года. Полностью укомплектованные, оснащенные самым современным крановым хозяйством и строительно-ремонтными доками, способными поднять самый большой линейный корабль или трансокеанский лайнер. И я намерен лично доложить Государю об этом.
— С учетом нынешней слабости нашего судостроения на Дальнем Востоке, просто манна небесная!
— Рад, что наши мнения совпадают. Но мне хотелось бы «подстелить соломки». И лично взглянуть на организацию работ в Филадельфии. Вот только выкроить пару месяцев на такое путешествие — непозволительное удовольствие для меня. Увы. Поэтому я хотел бы просить Вас, Владимир Полиевктович, стать на какое-то время моими глазами и ушами в Америке. Ну? Что на это скажете, а? Со Степаном Осиповичем я договорюсь.
— Можете всецело располагать мною, Ваше превосходительство! В любое удобное для Вас время.
— Прекрасно. Рад, что не обманули моих ожиданий, друг мой. А время это наступит очень скоро. Дня через три-четыре после нашего возвращения в Питер. Которые нужны на оформление паспортов Вам и двоим вашим спутникам. С ними Вы еще не знакомы, но это дело наживное. Телеграмму в Филадельфию я отобью уже завтра, Крамп встретит вас. О том, что прибудет комиссия из моих специалистов для предварительного согласования спецификации и расчетов по контракту, мы условились во время последней встречи во Владике. Если же кто-то из Вашей родни сильно соскучился, предупредите по телеграфу заранее, времени съездить домой у Вас не будет. А в столице пару вечеров выкроить для близких и друзей сможете.
Кстати! В Англию и Германию на обратном пути из САСШ вы тоже должны будете попасть. У нас в стадии проработки ряд договоров с Виккерсом, Круппом и Шихау. Но, что и как по конкретике, объясню и дам вам инструкции попозже. А пока, давайте-ка организуем себе по кофейку с бутербродами, и предметно пройдемся по Вашим чертежам и таблицам. У меня после ознакомления с ними возникла масса вопросов. От которых Вы так постыдно собирались удрать сегодня утром.
По мере того, как Петрович спокойно, без лишних эмоций, отмечал слабые или противоречивые моменты в концептах, предложенных Макаровым и прорисованных Костенко, глаза молодого кораблестроителя медленно, но верно округлялись от удивления. Еще бы! Ведь в его понимании перед Рудневым лежали эскизы абсолютно революционных кораблей! В них была отражена неоспоримая для него подлинная гениальность Степана Осиповича, опередившего свое время на многие годы. И если наш флот в будущем будет состоять из таких могучих исполинов, то…
Однако Руднев, как будто совсем не удивившись облику линкора, который только по тоннажу превосходил «Бородино» в ТРИ раза, а по весу залпа главного калибра в ПЯТНАДЦАТЬ, методично, пункт за пунктом, выискивал все нестыковки и признаки общей несбалансированности проекта. В первую очередь из-за «архаичной, неоптимальной», как он выразился, схемы бронирования, «неадекватной растущему могуществу мин и торпед подводной защиты» и явно недостаточной, по его мнению, скорости полного хода…
Нет! Возможно, в чем-то он и был прав. Но то, что проект линкора поистине невиданной доселе мощи не привел бывшего флагмана Макаровского авангарда в благоговейный ступор, шокировало. А затем Всеволод Федорович «проехался» по океанскому рейдеру с минным линкором. Причем, последнему досталось больше всего. Как из-за общей уязвимости и опасности для корабля его надводных торпедных батарей, так и из-за тактических изъянов самой его концепции. Лишь общими идеями, положенными в основу облика эсминца, Руднев был удовлетворен полностью.