Но даже для решения такой задачи минимум, Российская империя должна оказаться в числе победителей. Не говоря уже о том, чтобы в результате всемирного побоища навариться, улучшив собственное геополитическое положение. В союзе с Германией эта задача решалась попроще. Поскольку на суше русскому «паровому катку» если кто и способен всерьез и долго противостоять, это как раз Михели и Гансы в фельдграу с их вышколенным офицерским корпусом, опирающиеся на инженерно-научную и промышленную мощь Фатерлянда.
Конечно, ценой огромной крови наша армия способна справиться даже с ними. Понятно, при условии, что ее каток будет действительно паровым, а не гужевым, бесснарядопатронным, как произошло в «родной» истории Петровича. А поскольку стопроцентной уверенности в альянсе с немцами даже при нынешних раскладах пока не просматривалось, подготовка и снабжение всем необходимым сухопутных войск оставались главнейшим приоритетом. Тем более, что предсказывать, как развернутся события Великой войны, не рискнет никто.
Отсюда следовал неприятный для нашего флота и его моряков вывод: в ближайшие годы, как раз когда будет принята и начнет исполняться новая российская кораблестроительная программа, когда «дредноутная революция» и «гонка килей» потребуют колоссальных финансовых затрат от морских держав, денег на все аппетиты у не хватит. Однозначно…
Военный флот и сам по себе весьма дорогая «игрушка». Не только новое кораблестроение, но также и обеспечение всего имеющегося: ремонты, учения и дальние походы, содержание личного состава и береговых структур. Вдобавок, в этом отношении наши нынешние потребности разительно отличаются от ситуации, возникшей после Русско-японской войны в известной истории, с Цусимой и сдачей Порт-Артура. Там самураи лишили нас нескольких десятков морально устаревших кораблей, чья боевая ценность в годы Первой мировой оказалась бы «ниже плинтуса», а ежегодные расходы на их содержание «съедали» бы существенную часть бюджета Морведа.
И откуда тогда брать деньги на четырехкорабельные серии дредноутов Балтики и Черного моря, а затем на громадные «Измаилы»? Хороший вопрос. Перед Петровичем эта проблема встала в полный рост, когда он воочию оценил «масштаб катастрофы» во время возвращения Тихоокеанского флота из Токийского залива. В тот умиротворенно тихий, солнечный вечер, когда Руднев с офицерами «Орла» и штаба обозревал растянувшийся на несколько миль «плавучий город» под десятками Андреевских флагов. Русскую Несокрушимую Армаду, которой британцы, адмирал Джон Фишер и инженер Чарльз Парсонс, а также американцы братья Райт, уже подписали смертный приговор.
Тогда, украдкой поглядывая на восторженные лица окружающих, он впервые со всей очевидностью осознал, как трудно будет уже завтра убеждать в полном моральном устаревании большинства из этих стальных красавцев наших моряков, политиков и журналистов. Слава Богу, хоть для Николая Александровича Романова и Степана Осиповича Макарова у него имелись весомые аргументы. Но, как показало не столь отдаленное будущее, если его идея с распродажей и выводом из списков флота существенной части наличных кораблей у Макарова, как и у царя, нашла понимание, то вот с вопросом что, как, почему и почем вместо них строить, все было не столь однозначно.
"Одно из двух: или Сом тонко провоцирует меня, или все то, что Володя по его указке изобразил, на самом деле и есть предмет его мечтаний. Но в любом случае, при нашей следующей встрече мне придется разложить ему по полочкам мое видение Программы. По классам, типам, годам. И по бюджету, естественно. Хорошо пока мы в пути, есть время привести в порядок и систему все идеи-наработки на этот счет. Но Костенко посвящать в мои задумки пока преждевременно. Карандаш в руке держать я пока и сам не разучился. Ну-с… тогда, с чего начнем? С начала, естественно. Пункт первый: большие крейсера. Общая логика проекта и граничные условия.
Что мы имеем: на сегодняшний день российские верфи не в состоянии выстроить капиталшип свыше шестнадцати тысяч тонн. Коротки стапеля. А если на вырост, — узки эллинги. Вменяемого крупнотоннажного кранового хозяйства на них нет. Броневое, артиллерийское, машинно-механическое производства для создания линкоров-дредноутов — сплошные «узкие места». Как по оборудованию и специалистам, так и по планировкам части помещений и их энергообеспечению. Когда бы не Крамп, Захарофф, Крупп и готовность нашего самодержца платить иностранцам за техперевооружение судпрома, можно было бы смело сваливать в деревню писать мемуары и поливать грядки. Поскольку, если Россия через пять лет не сможет строить корабли, сравнимые с известными мне «Нагато» или «Колорадо», браться за гуж линкоростроения вообще не стоит.