Казалось бы, главное действующее лицо всего спектакля мы определили. Но… лишь казалось бы. Почему? Если поставить себя на место человека, получающего из какого-то таинственного источника сверхзнания, или являющегося их носителем от природы, от бога ли, от сатаны ли… Несомненно, самое первое, что я сделаю, это постараюсь все устроить так, чтобы моя деятельность, связанная со столь чудесными успехами и преобразованиями, поменьше бросалась в глаза людям с логическим умом.
Но при данном условии, из «варяжских» героев нам необходимо обратить особое внимание не на Балка или Руднева. А на скромного младшего корабельного эскулапа, который через две недели после первого боя начавшейся войны был уже не на своем крейсере, а… в рабочем кабинете самодержца! Из которого он вышел как минимум весьма доверенным лицом Государя, а как максимум, его новым фаворитом. Некоторые считают, что к настоящему моменту почти всесильным.
Что, кстати, вполне возможно, если учесть его скоропалительную интрижку не с кем-то из юных дворцовых фрейлин, а с младшей сестрицей самого царя Николая. Конечно, может, все это досужие сплетни завистников, но… Но вдруг тут имеет место быть вовсе не мимолетное увлечение, а нечто, куда серьезнее? Wer nicht wagt, der nicht gewinnt… Или, как любит приговаривать мой Экселенц: «сладенько потянуло жареным…»
Но пока, к сожалению, далеко не все ясно по этому юноше-везунчику. В папке, переданной мне Пригером перед самым нашим вояжем в Россию, чего-либо ценного по господину Банщикову не почерпнешь. Получается, что данная персона не вызвала пристального внимания у нашего морского агента в русской столице. А жаль. Это явное упущение. И надо будет хорошенько накрутить хвоста обоим. Другое дело — проныра фон Гинце. Он с этим загадочным молодым человеком, по его же собственным утверждениям, давно «на короткой ноге». Сблизились они с того момента, когда царь дозволил своему «адъютанту от кайзера» присутствовать на заседаниях Особого комитета по военно-морским вопросам. Что само по себе вовсе не удивительно, в связи с множеством позиций и объемами нашей помощи русским в этой войне. Однако, ничего из ряда вон выходящего в поведении военно-морского секретаря Императора Пауль не подмечал.
Хм… И почему, спрашивается, сейчас я этому не верю? А?.. — Тирпиц нахмурил лоб, в задумчивости потирая пальцами переносицу — Или наш хитрый лис темнит? И ставит в известность лишь своего дружка Мюллера и Экселенца? Надо будет с этим разобраться: непорядок, если важная информация о происходящем в Петербурге и Царском Селе проходит мимо меня. Причем, разобраться не откладывая. Когда будем проезжать русскую столицу, запланирована пара приемов, момент улучить вполне возможно. Только бы Пауль не был в какой-нибудь отлучке. Хотя, это вряд ли…
Но. Есть еще одна «темная лошадка» в этой компании, пока привлекшая к себе внимание только узких специалистов. Наш четвертый персонаж. Инженер-механик Лейков. Тихий такой, незаметный служака-профессионал. Однако, как явствует из информации наших производителей радиотелеграфов, его помощь при создании и отработке станций с особо дальней приемопередачей оказалась поистине неоценимой. А наблюдатели на крейсерской эскадре отметили его выдающуюся роль при ремонтах и доведению до ума энергоустановок ряда Рудневских кораблей в первые месяцы войны. В том числе и двух его трофеев итальянской выделки. Весьма своеобразное сочетание: талантливый механик-машинист и гений радиотехники одновременно. При этом до войны ни в каких делах, связанных с радиосвязью, замечен он не был…
Когда я подумывал о том, как бы заполучить Руднева в личное, безраздельное пользование, приходилось учитывать его уже состоявшуюся, безусловную публичность. К тому же, если рассуждать с холодной головой, его удивительные и важные знания все-таки несут в себе некую концептуальность. На уровне общих направлений, если хотите… Банщиков? Этот по понятным причинам пока практически не досягаем. От Балка же без ума Экселенц, и любые попытки жестко сыграть с ним запросто могут выйти боком. Но главное: в отличие от них всех, в случае с инженер-механиком «Варяга» мы имеем прикладные технические и научные достижения. Причем, как представляется, отнюдь не только в тех сферах, где следы деятельности этого господина мы сподобились отслеживать.