То, что Оксана была дочерью приемной, для нее открылось лишь в неполные семнадцать лет. Когда ее отец по какому-то малопонятному поводу закатил матери нешуточный скандал. Но, как оказалось, у этого скандала было имя «Татьяна Маврикиевна». И это было имя старшей, недавно разошедшейся с проворовавшемся мужем, дочери вышеупомянутого сахарозаводчика, когда-то воздыхавшей по отцу Оксы. Также, кстати, как и младший ее братец в последние несколько лет тайно сходивший с ума по самой Оксанке. Нудный, скучный мальчишка, похожий на вечно всеми обиженного Пьеро…
Уличив супруга в неверности и выслушав в ответ не только потоки пьяного, площадного хамства в присутствии детей, но и обвинение в распутстве и прижитой до брака дочери, мать тайком собрала чемодан и в тот же вечер ушла из дома. К кому и надолго ли, то Оксане было уже не ведомо. Потому, что потом…
Потом был побег. С практически случайной подружкой из соседнего двора. Куда, зачем? Что, кому доказывать? Рушащему их семью отцу? Не взявшей ее с собой матери? Юность не время обдуманных поступков и взвешенных решений. Но она — время открытий. И далеко не всегда приятных… И был бездушный холод казенного дома. И была дорога дальняя. На край Света. До Владивостока. Длиною почти в год. Кривая и скользкая. С массой грязных «полустанков» и голодных «тупиков». А потом… Потом была Мадам Жужу. И Адмирал…
И были три волшебных, почти нереальных месяца посреди зимы и войны. Их месяца. Под клекот альбатросов с залива, под перезвон склянок ЕГО красавцев-крейсеров и низкого тона гудки колющего лед «Надежного». Три месяца, будто со страниц старой сказки французской писательницы из любимой в детстве, потрепанной книжки, которую матушка читала ей «на сон грядущий». Вот только она была не так безупречна, как Белль. И он не столь «чудовищен». Но, к сожалению, совершенно не свободен. Во всех мыслимых и немыслимых смыслах.
А когда сказка закончилась, кроме привкуса внезапной, незаслуженной обиды и буквально вплавленной в память горькой фразы «Так надо», поезд уносил на запад вместе с ней не только скромные пожитки, поместившиеся в саквояже и паре узелков, но и тысячу рублей ассигнациями в потайном кармашке. Конечно, для содержанки из среднего сословия сумма под расчет сказочная. Этого должно было хватить и на домик в родной Малороссии, и на кое-что еще. Только деньги не грели ее в одночасье заледеневшую душу. Слишком прикипела Окса за эти несколько месяцев к своему Адмиралу. Но… видно, не судьба.
Как верно подмечено: беда никогда не ходит одна. В родной Полтаве ее никто не ждал. Кроме трех печальных известий. С матерью случился удар, она умерла еще полгода назад. Отчим женился и не желает даже слышать о приемной дочери. Сестра же вскоре после похорон матери уехала из города. По слухам, куда-то в Киев, где проживала их тетка.
Обо всем этом ей поведал Петруша, братец той самой разлучницы, что походя уложила в гроб маму. Отчим отправил его переговорить с Оксой, когда прознал, что бывшая падчерица объявилась в городе. И «посол» его оказался — что надо. За год, что они с Оксаной не виделись, он заматерел, обзавелся невестой, девкой с солидным приданым из купеческого сословия. Никаких прежних сердечных чувств к «беглой неврастеничке, пустившейся где-то на чужбине во все тяжкие» на его холеной физиономии не читалось, не было даже маломальского дружеского участия. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон…
Из Полтавы она уехала вечером того же дня. Родной город опостылел сразу и навсегда. Уехала в Киев. Искать сестру. Задуманный на ее счет Петровичем проект «Домик в украинской провинции» закончился не начавшись. И начался проект новый. Её проект. «Светская дама» или «Вы меня еще попомните, „родственнички“ хреновы». Или, как вариант, «Я мстю, и мстя моя ужасна». Это уж, как кому больше нравится. И… о чудо! С этого самого вечера ей стало удивительным образом везти. То ли Ангел-хранитель взялся-таки за дело с должным рвением. Или наоборот, из ленивой полудремы погрузился в крепкий сон, дав свободу для инициативы кое-кому другому. Но, факт: как говорят игроки, «масть пошла».
Для начала ее попутчицей оказалась милая и разговорчивая киевлянка, которая не только знала ее тетушку, но и жила с нею на одной улице, практически в соседних домах. И проблема поиска сестры выродилась в одну поездку на извозчике. Следующей удачей стало то, что ее тетя, Аглая Георгиевна, была пианисткой-аккомпаниатором при Музучилище Русского Музыкального общества. И сразу же определила туда ее младшую сестру, чье контральто и безупречный слух покорили на прослушивании всю педагогическую братию во главе с самим Пухальским. Удачей для Оксы сей факт стал потому, что на очевидное музыкальное дарование сестренки у нее были самые серьезные планы. И даже готовность вложиться. Их же тетушка, сама того не подозревая, планы эти запустила «с низкого старта».