– Никогда, – спокойно кивнул Рыжий.
– Вы не верите в Господа Бога, Творца Нашего? – ещё больше изумилась женщина.
– В Творца я верю, Эйрин, я в церковь не верю, – усмехнулся Шон.
– Разве это не одно и то же?
– О, далеко не одно, – вздохнул Шон. – Я мог бы многое рассказать об этом. Но я уважаю ваше право на веру и не собираюсь смущать вашу чистую душу своими еретическими домыслами. Так что… хотите ходить на службы – будете ходить! Ничего не имею против. Надеюсь, вы не сбежите от такого безбожника, как я? Не хотелось бы потерять хорошего работника.
– Нет, конечно, нет, мистер Фланаган, – она улыбнулась, снова смутившись так мило. – Просто это очень странно, слышать такое…
– Всему есть свои причины, Эйрин, всему есть причины… – задумчиво произнёс Шон.
***
6 Эй, мистер!
Прошлое
Они сидели на самом краешке огромного чёрного валуна и беспечно болтали ногами.
Море забавлялось своей вечной игрой. Волны шлёпались с разбега о мокрую скалу, обросшую водорослями и ракушками, безуспешно пытались дотянуться до двух пар ботинок, не доставали совсем чуть-чуть и с рычанием соскальзывали вниз, превращаясь в бурлящую пену. Лишь иногда самые проворные капельки-брызги достигали цели и оседали на её шерстяной юбке сверкающими серебристыми бликами.
Шеннон прижималась к нему бочком. Он обнимал её за плечи, пряча от прибрежных ветров, прикрыв полой собственной куртки. Её теплое дыхание и растрепавшиеся из косы волосы щекотали его подбородок и шею, но Шон не пытался отстраниться или потревожить её как-то иначе.
Он чувствовал, как размеренно и гулко бьётся её сердечко, и от этого у самого в груди было так тепло и светло, что даже глаза щипало немного. Удивительно, но, оказывается, для счастья нужно совсем немного – просто чтобы она была рядом.
Сегодня мистер Маккеннет уехал в город, и Шанна нашла способ сбежать из дома на пару часов. Целых два часа вместе, только он и она.
Жаль, что время нельзя остановить. Сидеть бы вот так на берегу целую тысячу лет, чувствовать её тепло и лишь иногда, переставая дышать от собственной дерзости, тянуться к её губам, нежным, мягким и чуть солёным от дыхания океана. Осмелев, касаться их едва-едва, осторожно, бережно, сладко – ещё не поцелуи, но лишь обещания их, лишь невинные ласки, лишь намёк на то, что однажды всё у них будет по-настоящему.
– Шон, – она нашла его ладонь, переплела пальцы, – знаешь, что я тут подумала…
Он чуть склонил голову, заглянул в глаза, спрашивая безмолвно.
Её щеки тронул румянец смущения.
– А как мы с тобой поженимся? Ты ведь не ходишь в церковь. А обвенчать нас может только отец Шеймус…
– Значит, пойду. Раз так надо… – ничуть не смутился Рыжий. – Отец не ходит, вот и я не привык. Но ради тебя я всё, что хочешь, сделаю, Шанна! Я за тобой даже в преисподнюю готов идти. Подумаешь, один раз заглянуть в церковь!
Она улыбнулась, успокоенная его словами, снова доверчиво прильнула, обнимая.
– А почему твой отец не ходит туда? Ведь раньше он бывал на службе. Я слышала что-то такое… Кажется, они поссорились с отцом Шеймусом?
– Ага, отец с Шеймусом Молоуни даже не здоровается, – охотно подтвердил Шон. – Ты что, правда, не слышала эту историю?
Она покачала головой, смущённо улыбнувшись.
– Это всё из-за меня! Так говорит отец. Из-за того, что Молоуни отказался меня крестить. Отец, конечно, никогда не был добропорядочным прихожанином. Когда молодой был, он любил гульнуть и выпить. А сквернословит до сих пор иногда так, что у меня уши горят. Но всё-таки в ту пору он в церкви появлялся частенько, как и все прочие наши соседи. А потом… когда родился я… Он хотел меня покрестить, как положено. Я как раз приболел, жар никак не спадал. И старая миссис Мерфи посоветовала отнести меня к отцу Шеймусу, чтобы тот провёл крещение. Сказала, дескать, после этого к ребёнку Господь приставит ангела-хранителя, и тот будет оберегать дитя. Отец подумал, почему бы и нет… Вдруг, и вправду, буду меньше болеть, да и от разных несчастий ангел будет охранять, когда подрасту.
Шанна слушала увлечённо, но сейчас не удержалась:
– И что же случилось в церкви?
– Отец принёс меня на службу. Молоуни это сразу не понравилось. Он ворчал, но долг священника обязывал сделать всё, как должно. Начал он молитвы читать и… ну… что там ещё положено… И вот, когда отец Шеймус уже собирался поливать мою рыжую голову святой водой, меня вдруг охватило сияние, всю кожу покрыли золотые узоры. Я засветился, будто маленький фонарь. Кто-то из прихожанок воскликнул изумлённо: «Чудо! Это же чудо! Ангел! Господь явил нам ангела!»