– Его убили? – ужаснулся Шон.
– Нет. И... да, – отец заговорил чуть тише, будто кто-то мог его услышать. – Я там пока стоял среди зевак, кое-что услышал, кое-что спросил. И по всему выходит, нечто очень странное и дрянное случилось. Выходит, что отец Шеймус свихнулся. Понимаешь? Разум у него помутился перед смертью. Он прибежал бегом на площадь к причалу. При этом кричал истошно, по сторонам оглядывался, брыкался и отмахивался, будто за ним гнался рой пчёл. Разумеется, никто за ним не гнался, все это видели. Да только Шеймус не верил тем, кто его пытался остановить и образумить, умолял спасти его, хватался за прохожих. А потом оборачивался нервно и кричал, чтобы его оставили в покое. Видно, совсем он помешался на этих своих бесах, которыми пугал прихожан. Люди сначала даже посмеиваться стали, а потом уж стало всем страшно, когда поняли, что святой отец явно не в себе. Он бросился на причал, но несколько наших рыбаков поймали его у самого края, сообразив, что тот сейчас сиганёт в воду и утонет. Оттащили его от воды, но он так блажил и брыкался, что на берегу его отпустили. Он снова стал отбиваться от каких-то невидимых преследователей, опять сорвался с места и побежал в другую сторону. И вот на Горбатом мосту, запнулся, повалился на перила, не удержался и упал вниз.
– Там же не очень высоко? – прошептал Шон, чувствуя, как кровь от лица отливает от такого рассказа.
– Да, но Молоуни угораздило полететь вниз головой, так неудачно, что он мигом свернул себе шею. Когда к нему подбежали, он был уже мёртв. Сначала они даже подходить и трогать его боялись. Уж больно всех перепугал наш святой отец. Потом подвернулся Колум Фицпатрик с телегой… У этого старика всегда хватало здравого смысла. Он убедился, что Шеймус мёртв, и отвёз тело к церкви…
Отец замолчал, но и Шон не сказал ни слова. Он ещё не мог поверить в принесённые отцом вести. Если бы это рассказал кто-то другой, посторонний, Рыжий лишь посмеялся бы над выдумкой. Но отцу точно было не до шуток, да и слишком много очевидцев собралось, чтобы им не поверить.
– Вот так, парень… – отец сцепил руки в замок и положил на них подбородок. – Уж не знаю, кто тут вмешался – Бог или дьявол, но вышло всё к лучшему… Для нас. А может, и для Шеймуса… Он теперь в своём раю, о котором так любил рассказывать. А мы можем остаться в Каерхине. Бежать нам больше нет нужды. Даже если он кому-то что-то успел сказать, кто поверит словам безумца? Ты, главное, сам не проболтайся, парень! Запомни, Шон, ты сегодня в церкви не был и отца Шеймуса не видел! Даже своей дорогой Шанне ни слова об этом. Если кто-то потребует от тебя поклясться, что ты тут ни при чём, будешь клясться! Ясно?
– Но я ведь взаправду ни при чём… – насупился Шон.
– Это знаешь ты, это знаю я. Но все остальные могут истолковать по-своему… – пожал плечами Фланаган-старший. – Иногда лучше промолчать, парень. Уж поверь! Я знаю, о чём говорю.
***
10 Эй, мистер!
Настоящее
Шон застыл у окна, оценивая вид, на который ему придётся любоваться в ближайшие несколько месяцев. Он не вздрогнул и не удивился, услыхав за спиной ворчливый голос Роуди.
– Ну? И что всё это значит, мой друг? Ты окончательно сошёл с ума?
Рыжий развернулся к лепрекону и усмехнулся.
– Я же предупреждал тебя, что собираюсь купить гостиницу.
– Но ты не сказал, что она будет в центре Дублина! – насупился гневно Роуди.
– Тебе не нравится? Отличные апартаменты. Давно я не жил так… по-человечески. А тебе достанется номер рядом. Целый номер для тебя одного! И ты даже сможешь проводить там свои эксперименты с горячительными напитками. Только позаботься о том, чтобы всяческие подозрительные запахи не досаждали постояльцам! Мы вернулись на родину и прекрасно обустроились. Чем ты снова недоволен?
– Чем? Друг мой, это Дублин! Это не какая-то тихая окраина. Здесь слишком много смертных! Да и бессмертных хватает. Это не то место, где можно долго хранить свои секреты. Ты рискуешь!
– Наоборот – там, где много людей, проще затеряться, – покачал головой Шон Фланаган. – А вот в маленькой деревеньке всем соседям сразу станет любопытно, кого это принесло, и каждая кумушка непременно заглянет в гости засвидетельствовать своё почтение.
– Это точно, – вынужден был согласиться Роуди, – особенно, когда прознают, что новый сосед холост.