– Друзья нужны, – лепрекон тотчас протянул пузатую бутылку, – чтобы говорить правду в глаза. Особенно, когда ты заблудился и сбился с пути. Я не собираюсь поддерживать тебя в твоём безумии и помогать свихнуться окончательно. Вот… лучше попробуй это! Я тут немного поменял рецептуру. Поверь, на это в твой паб сбегутся со всей Ирландии. Видишь, сколько от меня пользы! Твои дела не шли бы так хорошо, если бы не мои чудо-напитки. А ты ворчишь на меня… Иногда мне даже начинает казаться, что я, твой верный друг и покорный слуга, значу для тебя меньше, чем этот заносчивый верзила, который всё время втягивает тебя в какие-то опасные дела.
– Роуди! – рассмеялся Рыжий. – Ну, как можно говорить такие глупости?! Ты – это ты. Что за обиды? Я же не женщина, чтобы меня ревновать!
Роуди тяжело вздохнул.
– Не в обидах дело… Не нравятся мне эти ваши дела… Уж не знаю почему так, но тебя вечно все пытаются втянуть во что-то скверное. Как бы и тут чего не вышло…
– Можно подумать, у меня своей головы нет на плечах…
– Я этого не говорил, – наставительно поднял палец лепрекон, – просто ты не можешь пройти мимо рискованного приключения. Тебе бы немного благоразумия, друг мой, и осторожности. Но ты как ветер! Сам не знаю, что тут тебе сказать. Иногда я думаю, может, оно и к лучшему, что этот тип появился опять… Он хотя бы возвращает тебя в реальную жизнь из твоих туманных грёз. Но всё-таки чаще я опасаюсь, что всё закончится бедой. Ведь он опасен, и ты это знаешь, знаешь лучше меня. Он ведь уже пытался нас убить.
– Это было недоразумение…
– Нет, мой друг! Недоразумение – это то, что вы пытаетесь вести общие дела и делать вид, что вы почти что добрые приятели, – Роуди вздохнул и покачал головой. – Не забывай, мальчик, он убивает таких как мы! Или, ты думаешь, для тебя он сделает исключение? Не может быть дружбы между фейри и смертным.
– Так ведь он не совсем смертный, а я не совсем фейри, – усмехнулся Рыжий. – Мы оба изгои и отступники… А это, Роуди, хороший повод стать друзьями, стать друзьями назло всем врагам.
***
1 Давно и далеко
Давно и далеко
То всем другим горький урок –
Душой (не золотом!) плати
За поцелуи фейри!
стихи автора
Прошлое
– Шон, это ты?
– Я, отец, – он топтался на крыльце, счищая прилипшую на башмаки грязь.
Дверь скрипнула, голова отца просунулась в щель.
– Кому ещё быть? – усмехнулся Рыжий, глядя в обветренное, чуть усталое лицо.
– Ты чего по ночи неизвестно где шатаешься? – добродушно заворчал глава небольшого семейства Фланаган.
– Отец, я всё сделал, что ты мне велел… Можешь проверить! – начал было Шон.
Но Донал его оборвал:
– Да знаю я. Не о том речь… Просто завтра вставать чуть свет, отдыхать бы пораньше лёг… Да и темень уже такая. А ты бродишь совсем один. Добрые люди давно по домам сидят.
– Так то добрые… – буркнул себе под нос Фланаган-младший. – А дьявольскому отродью чего бояться?
– Что, что? Что ты сказал? – нахмурился отец.
– Прости! – устыдившись, Шон опустил рыжую голову. – Отец, прости! Глупость сказал. Не слушай меня!
– Опять с кем-то сцепился? – понимающе хмыкнул отец. – Шон, научись злые языки не слушать. Знаю, что ты ничего и никого не боишься… И постоять за себя можешь. Но людей стоит опасаться, сынок! Ты один – их много. Покуда я жив, я тебя в обиду не дам. А как меня не станет? Тебе здесь жить, так не наживай себе врагов!
– Ты знаешь, не я это начинаю… – насупился ещё больше Рыжий. – Они сами. Отец, что я им плохого сделал? Я никого не трогаю, чего лезут…
– Натура такая людская, – пожал плечами Фланаган-старший. – Норовят заклевать того, кто на них не похож. Стоит голову повыше поднять, вся стая накинется, чтобы вровень был, чтобы не смел. Никто не любит тех, кто отличается. Пойдём-ка лучше в дом! Там у меня котелок на огне…
В доме было тепло и сухо, уютно, несмотря на нищенскую обстановку – в их маленьком доме на утёсе, что стоял на самой окраине деревушки Каерхин в окрестностях Слайго.
Впрочем, кого в Ирландии можно удивить нищетой?
Так жили все, за редким исключением, вроде мистера Маккеннета, отца Шанны.
Он владел торговой лавкой и большим земельным наделом, где выращивал картофель. Не сам, разумеется – нанимал селян за несколько жалких пенни, а многим вовсе платил не деньгами, а всё той же картошкой. Да и землю он, конечно, арендовал – ирландская земля давно уже не принадлежала ирландцам. Но это не уменьшало вес Брайена Маккеннета в глазах всей деревни.